Договор! Том 1

Мракой спокойно поднимается по ступенькам, забрасывает собаку в дом, закрывает дверь. Оттуда снова раздаётся оглушающий лай и звуки ударов свирепой псины о дверь.

Из-за угла выбегает другой бородач и озирается с перепуганным видом. В руках у него кусок верёвки, с которой сорвался пёс. Здоровяк подходит к Мракою, и виновато чешет затылок.

— Простите, господин! — мямлит зон, не поднимая глаз. — Сорвалась, тварина! Верёвку толстенную попортила! Ух и зверюга!

Мракой, собирается что-то сказать, но осекается под озорным взглядом юного княжича.

— Смотри, как Хаджар с этим богатырём поладил, Мракойка! — снова смеётся мелкий ушлёпок. — А ещё даже кровь не почуял! Направь нашего богатыря на псарню, пускай убирает дерьмо и кормит моих собак. Ничего страшного, если они сожрут его, он ведь дохлый, наш Батарка. Может, на мясо и сойдёт. На зубок Хаджару.

— Эм. Как скажете, княжич, — чернобородый задумчиво чешет затылок и смотрит на меня с неким разочарованием, будто бы у него были на меня другие планы, оборачивается на гопников, что меня притащили и спрашивает.

— Что тот должен был помереть, да не помер, — отвечает мужик, разводя руками. — Стало быть… крепкий!

— Пока не видно, — чернобородый поворачивается в сторону и орёт. — Ладно, разберёмся. Драга! Сюда тащись!

От оглушительного крика со стороны домишек появляется скрюченная и сухая, но энергичная старушка. Кланяясь на каждый второй шаг, и не подымая головы, она подходит к Мракою и замирает в ожидании приказаний.

— Этого глиста, — Мракой показывает на меня. — В бане отмыть от всей заморской заразы, накормить, если раны есть — обработать. Будет на псарне жить. Ты за ним следи, чтобы пока не окрепнет, нормально корми. Уяснила?

— Да, барин. При мне не помрет. Мы с Всематерью присмотрим.

Пока я думаю, что со всем этим делать и как ответить, меня грубо подрывают на ноги и несут вслед за семенящей каргой в домик подальше. Пару раз под смех толпы меня спецом роняют лицом в грязь, пару раз пинают, а собаки всё не затыкаются, лают и воют.

Да уж… здравствуй, новый чудесный мир.

***

С полчаса я прихожу в себя на неудобной лавке в одиночестве в небольшом коридорчике, пока вокруг меня носятся слуги и готовят баню. Они не поднимают глаз принципиально, смотрят строго в пол. И от этого мне только ещё сильнее не по себе. Порядки как на зоне, куда я чудом не отъехал, проводя бурную молодость в своем гетто и в среде хулов.