Договор! Том 1

— Слушаюсь, княжич, — отвечает Зеледей, закидывает топорик на плечо, и, насвистывая веселёнькую мелодию, отправляется в сторону кустов, видимо справить нужду.

— Копай-копай, чего остановился? — приказывает княжич мягким голосом.

Я снова висну на лопате, но ненадолго. Княжич пинает черенок, и я вместе с инструментом валюсь на землю.

Смеются.

Ожидаемо. Но без фантазии. Три из десяти по шкале издевательств. Вот бы щас этой самой лопатой да по сусекам надавать.

— Чего разлегся, лентяй? — княжич потыкивает меня носком ботинка по рёбрам, но пока не пинает.

— Кто копать будет, я что ли? Вставай, живо!

Я ухмыляюсь, медленно поднимаюсь, думая, что можно сделать, чтобы проучить шкетов.

С таким телом инвалида я их даже за уши не смогу оттаскать. Какой кошмар. Всегда было страшно, что однажды малолетки оборзеют настолько, что прессанут толпой и не смогу ничего сделать. Не отмоешься потом от такого стыда.

Второй раз один из приятелей княжича толкает меня в спину уже куда грубее.

Я снова падаю, прикладываю о земельку до темноты в глазах, хапаю ртом земли, выдаю какой-то примерзкий стон слабака, и вся троица начинает ржать. Нашли себе развлечение.

— Ну ты и работничек! Чего разлёгся? Вставай!

Я не спешу. Валяюсь с глупой ухмылочкой и думаю.

Если началась травля, то остановить её уже не так то и просто. Стратегий выживания всёго четыре.

Первая и самая правильная — это дать сдачи так жёстко, чтобы у агрессоров просто исчезло желания к тебе приближаться на инстинктивном уровне.

Даже если ты меньше и слабее, это работает… Но я так сделать не могу. Что-то мне подсказывает, что если я трону этого ублюдка, то мне кранты. Отрубят руки, подвесят на дерево и выпустят кишки. Слишком уж большая разница между мои положением и его. Можно тронуть его безродных дружков, но мне пока непонятно какие на этом районе порядки, и не будет ли это действие равнозначным.

Вторая — пожаловаться высшей инстанции и потребовать справедливости. И это не мой случай. Этот ублюдок и есть высшая инстанция. И справедливость тут своеобразная, не в мою пользу, это я уже просёк.

Третья — это стать игрушкой в руках агрессоров, давая над собой издеваться и реально страдать, в надежде, что им станет скучно быстрее, чем ты сдохнешь. Но я не терпила, и скорее дам себя убить, чем такое.

Значит, остаётся только одно.