Дар для Дракона

Тут же Лэлен, резвящаяся перед яйцом, обмякла и рухнула на пол без чувств. Бокал с розовым игристым вином в её лапе разбился. Напиток пролился на её камуфлированную военную рубашку. Благородный ворон оставил ей жизнь. Лишь на время лишил сознания.

Шпион быстро подлетел к телу Лэлен. Вынул из кармана её штанов смартфон. И сделал несколько снимков её бесчувственного тела. В том числе и селфи на её фоне.

– Среди нас, магов, это считается предупреждением, – сказал Шпион, вернув смартфон лисицы на место. – Увидев эти фотки в галерее своего телефона, она поймёт, что очень опасно связываться со мной.

А живое яйцо дракона было рядом. Такое хорошее, зелёное, покрытое чешуёй. И... Тёплое. Тёплое как ощущение победы...

10.) Эпилог

Свежие и солёные волны моря Разара с мягким шумом лизали чудный белый берег замечательного залитого солнцем пляжа. Над водной гладью носились чайки. Верхи волн были покрыты белой пеной. Звуки моря ласкали слух и умиротворяли разум. Единственное, что чуть-чуть нарушало картину мира и спокойствия – это силуэт вооружённого сторожевого корабля береговой охраны вдалеке.

Что поделать – агрессивное государство под названием Республика Пэппо, с которым у Вороньей Конфедерации вот уже не первый век ведётся перманентная холодная война, может выкинуть какую-нибудь акцию. А так – тишь да гладь...

Ворон спокойно лежал на шезлонге. На лице – его неизменная синяя балаклава. На столике рядом – хрустальный стакан со свежим мохито. Торс обнажён, так что все могут увидеть его мощнейшую накачанную грудь и кубики пресса.

Иссиня-чёрные перья плавно шевелятся под дуновениями ветра. Всё хорошо и спокойно.

Вдали, уже за границей пляжа, раскинулся городок Эйлар с населением около полумиллиона фурров. По меркам Фуррона размеры, конечно, не впечатляют, но это один из самых красивейших городов Ворвингайта, родного острова великого мага. Шпион любил этот город и свой родной остров. Он только что стал богаче на несколько миллионов леомийских рублей. Он – один из самых богатых воронов на этом острове.

Сравниться с ним может только разве что местный президент.

Шпион сделал глоток мохито. Приподнялся и оглянулся на свой город. Да, если исходить из вороньей религии и вороньих традиций, где высшим благом считается богатство и личный успех, то он, можно сказать, уже небожитель. Но он помнит. Он всё помнит. Помнит свою жизнь здесь, когда он был обычным вороном, у которого даже ещё не прорезался магический дар. Помнит, как ему было тяжело.