Кровавый дракон

– Тихо ты! – шикнул гроссмейстер.

Он принялся вырисовывать руками незримые фигуры в воздухе, и вскоре удовлетворённо крякнул.

– Теперь можешь разглашать государственные тайны – я поставил полог.

– Да ладно, – безнадёжно махнул рукой церковник. – Теперь уже нет никакой разницы, узнает кто-нибудь о пророчестве или нет.

– Э-э, что-то ты совсем раскис, – озабоченно сказал Адельядо. – Оди, это на тебя так лишение сана повлияло? Наплюй! Мы ещё всему Конклаву головы пооткручиваем, а тебя сделаем предстателем.

– Ты не понимаешь…

– Не понимаю, – согласился маг.

– Ты же читал текст Генетта.

– Тысячу и один раз, – подтвердил Адельядо.

– Помнишь, там есть строка "Единый будет бессилен остановить войну"? Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Это означает, что твой Единый не станет влезать в людские дела. Он, честно говоря, и так нас не особо жалует своим вмешательством.

– Именно, – мрачно проворил священник. – Поставь себя на моё место и представь, что ты, всю жизнь занимавшийся магией, вдруг лишаешься её поддержки.

Адельядо сочувственно кивнул.

– Я тебя прекрасно понимаю. Именно в таком положении и находятся все маги с тех самых пор, как твой Единый подобрал под себя магическую энергию мира. Так что теперь, возможно, ты хоть немного понимаешь нас.

Одборг бросил косой взгляд на гроссмейстера, зябко поёжился и невежливо спросил:

– Ты чего притащился? Лекции мне читать?

– Вот ещё! Лекции я могу читать и своим подопечным. Хочу взглянуть на книгу Генетта, в которую ты вцепился, словно краб, и не выпускаешь из своих клешней.

– Ты же переписал пророчество. Слово в слово и даже, насколько я помню, расстояние между буквами повторил.

Гроссмейстер красноречиво посмотрел на Одборга, тот пожал плечами и, открыв настенный шкаф, достал ветхую книгу с пожелтевшими от времени и влаги листами. Аккуратно раскрыв её, священник нашёл нужное пророчество.

– Смотри, если хочешь. Но что ты собираешься тут найти?

– Сам не знаю, – хмуро ответил гроссмейстер. – Но у меня такое чувство, будто мы с тобой что-то упустили.

Он пробежался глазами по словам рокового пророчества и отдельно остановился на приписке, сделанной, судя по другому цвету чернил, позднее.

– Да, – наконец кивнул. – Именно это и сидело у меня зазубриной в памяти. Гляди, в конце чернила более светлые.

– Ну и что? Значит, у Генетта заканчивались чернила, и он долил новых, чтобы дописать пророчество.

– Или его посетило другое видение, уже после того, как он написал первое.