Честно говоря, этот мир так жесток

Они побежали вперед и завернули в более освещенные отсеки с интерьером, вещами и кроватями.

– Посмотрите-ка, кого ты привела? обратился один из хозяев гостиницы к Лили. Он явно был недоволен внезапным визитом.

– Не сейчас Лестер. – махнула девушка рукой, указывая на край кровати.

– Сейчас, сейчас. – молодой человек осторожно положил Эмили на кровать и снял свою сумку с плеча.

– Дайте ей воды. - он попросил.

Час спустя девушка всё ещё стонала на кровати, пока Ленне пытался договориться с хозяином комнаты хотя бы о ночлеге.

"Есть у меня одна идея." Ленне упорно продолжал размышлять над решением проблемы, расхаживая по комнате.

Он взял маленькую флакончик, унция дурмана, что стояла на прикроватной тумбочке, и разложил сумку, доставая несколько капсул. Встряхнув капсулу с неким веществом серого цвета, молодой человек с восторгом подскочил. "Вот оно," его глаза сверкали надеждой.

Согласно книге королевского алхимика, эта капсула могла облегчить негативные эффекты зависимости, перенося её на другой объект. Хотя, что это мог быть за объект, оставалось неизвестным. Ленне предполагал, что у него не было другого выхода.

"Все испытания показывали непредвиденные результаты. Однако рисковать – единственный выход, чтобы оторвать Эмили от этой тяжкой зависимости", размышлял Ленне, глядя на серую капсулу в руке.

Кто знает, что ждёт её завтра? Выживет ли она? А послезавтра? Нет, Ленне не мог ждать – он доверял придворному алхимику Империи.

Из сапога выскользнул перочинный ножик. Ленне осторожно начал обрезать край капсулы, с убеждением в голосе: "Эмили заслуживает лучшего".

Под конец сей операции, Ауч*, он нечаянно порезал себя, алая капелька крови растворилась в жидкости.« Мелочь, » - думал Ленне. Это был единственный экземпляр и он не придал тогда этому большого значения. Он считал, что такая вещь не смогла бы испортить целый месяц упорного создания капсулы от профессионала.

Ленне вошел в комнату. Комната поглотила Ленне. на широкой кровати, обездвижено лежала его невестка, голова Эмили задрана вверх. Ленне стоял, проникнутый решимостью. Он подошел ближе.

У Эмили глаза засверкали при виде дурмана. Жажда мучила ее, она кусала потемневшие губы.

– Где твой родители? – спросил Ленне, подняв унцию разбавленного дурмана над ее перекошенным лицом.