Арена: Инквизитор

 Ускользающим сознанием парень понимает, что кровавые фейерверки летят очень четко в одну сторону и выглядят знакомо. Осознание того, что так выглядит вблизи попадание крупной дроби запаздывает на мгновение. И в это мгновение отчим с нечеловеческой скоростью убегает в туман. В это же мгновение последняя певица срывает, что-то со своей шеи и выставляет перед собой крича нечто на непонятном языке. Она уверена в своем береге. Многих уже он лишил воли и поставил перед ней на колени. Но человек, что выбегает из тумана, даже не замечает древней магий и выстрелом дробовика прекращает череду кровавых жертвоприношений этого ковена.

 Совершенно седой мужчина выхватывает пистолет и делает несколько выстрелов в грудь обезглавленной последней твари, чьё тело лежит подле алтаря с пленником. Еще миг и он вспомнит о том, что ему показалось, что на поляне был еще кто-то кроме этих трех. Но этого мига ему не дает шквальный огонь из тумана. Лишь годы под огнем на передовой, да ужасная меткость стрелка, позволяют ему успеть спрятаться за алтарем. Пленник на алтаре задумывается о том, что ему надо благодарить господа, ведь ни одна из пуль его не задела. - Двенадцать, или только десять. – Доноситься бормотание мужчины до пленника на алтаре. – Эй, парень. Успел посчитать сколько раз он выстрелил? - Нет! – Голос пленника срывается. Парня прорывает. Брань льётся из него густым потоком на всех и вся, что только приходит ему в голову. И на полуслове между ругательствами мужчина выглядывает из-за алтаря, используя пленника как живой щит.  - Ушел… Ей парень хорош орать, ругаться ты явно не умеешь. – Мужчина встает в полный рост и начинает перезаряжать дробовик. Руки мужчины не глядя делают свое дело, а сам же он вглядывается в туман, что робко спрятался меж деревьев. - Вы кто? – Внезапно решает спросить парень. Безумие ситуаций окончательно переполняет чашу рассудка молодого человека. - Подполковник ВДВ Гусаков. В отставке. – В мужчине нет не чего из армейской выправки, или амуниции. Но парень еще два месяца назад служил, и офицера даже в гражданке, даже слегка спятив, с обывателем он не спутает. А перед ним стоял офицер, все в недавнем дембеле говорило ему об этом. – А ты? - Младший сержант Лисецкий. – Что же делает такое армия с человеком, двумя ногами в могиле, слегка спятив от произошедшего, а все равно. Четко, как вдолбили в голову. Но и дембельски замашки тоже никуда не пропали. – Витя, если по-человечески. - А я Михалыч.