Боярский Сын I - Рождение

Темный источник был у меня несколько меньше, чем светлый, и через несколько минут вся энергия перетекла в кварц. Он приобрел антрацитовый цвет с черными прожилками, даже солнечный свет на его гранях не отражался. Аккуратно убрав его обратно в чемодан, я начал собираться.

Прямые светло – серые брюки, темно-синяя водолазка,темно – синий пиджак в крупнуюсерую полоску – клетку, тёмно-коричневые полуботинки. Образ завершен. Всё-таки погода во второй половине августа в Петербурге уже напоминала осень.

Я вышел из дома, закрыл квартиру и быстрым шагом добрался до остановки троллейбусов.

Спустя десять минут я сидел внутри троллейбуса и наслаждался видами Невы, Петропавловской крепости на Заячьем острове и Петроградской стороной. Троллейбус медленно и уверенно полз по своему маршруту. Хоть общественный транспорт и считался довольно медленным, и пользовались им, в основном, люди, которые не носили благородных фамилий, мне на всё это было глубоко плевать. Я не кичился дворянским званием, а мой внутренний хомяк просто требовал от меня экономии бюджета после последних трат. А на такси можно и потом покататься.

Спустя почти час (маршрут троллейбуса оказался очень извилистым, как меня и предупредил старый аптекарь) я вышел на остановке около Императорского парка «Крестовский остров». Подойдя к карте парка, я нашел Императорскую аллею. Для того, чтобы на ней оказаться, мне было нужно пройти сквозь весь парк и выйти через противоположные ворота, фактически к берегу острова, который смотрел на Финский залив.

Прогулка спокойным шагом отняла у меня ещё около сорока минут, в волосах гулял северный ветер, солнышко приятно грело, выглядывая из-за облаков, и я просто наслаждался тем, что костыли и трости мне были больше не нужны. Обычно, в такую погоду я без костылей из дома выйти не мог – слишком сильную боль причиняли раздробленные суставы в ноге…

Выйдя на Императорскую аллею, я повернул направо и направился к комплексу зданий в самом конце с одинаковыми синими крышами, окруженными трехметровым забором с четырьмя вышками по периметру.

Дойдя до пропускного пункта, я позвонил в звонок у двери. Никто не открывал. Подождав пару минут, я вдавил звонок и держал его, пока не услышал брань с противоположной стороны.

Тяжелая металлическая дверь, покрашенная серой краской, приоткрылась, и на меня хмуро смотрел страж порядка с седыми усами и бакенбардами. Форменная фуражка была лихо сдвинута на бок, а на щеке еще были видны следы вмятин после сна на столе.