Гром

Я хоть и внимательно слушал их диалог, но в голове только и билось: «Отец и брат мертвы, отец и брат мертвы», — я словно впал в какое-то оцепенение.

— Эрик, — встряхнул меня Варфей, заставляя меня прийти в себя. И потянул в сторону, чтобы мы ушли с возвышенности.

— Они убили их, они должны сдохнуть, — прошипел я не хуже змеи, во мне начала разгораться всепожирающая ненависть и злость, а перед взором встали мертвые тела отца и брата.

Бах— щеку ожгло от оплеухи, которую мне отвесил Варфей, а голова замоталась в разные стороны.

— Сдохнут, обязательно сдохнут, но не сейчас. Там пара десятков воинов, а главное, маги. Твой брат еще хоть и не вошел в силу, но совладать с ним было наверняка непросто, а значит, маги как минимум магистры, и сейчас мы ничего не сможем сделать, — дернул меня, словно кутенка, Варфей.

Мне оставалось только скрипеть зубами.

— Ты сейчас наследник Громовых, — тихо произнес Варфей. — Нет, ты сейчас уже глава и последний в роду, ты недолжен погибнуть. Сейчас бежишь что есть мочи в ту сторону, — указал во тьму Варфей, — и уходишь по старой дороге, там хоть и заболотилось все, но пройти можно спокойно, опасности никакой нет.

Я вернусь в крепость и уведу людей, гвардия нам еще пригодится. Надо спешить, — прошептал мне на ухо Варфей.

Я кивнул, принимая его решение, как бы мне ни хотелось обратного, но он прав. А лица этих магов и их имена я запомнил. Убью, главное, выбраться и вернуться в родовой замок.

— Вот, держи, — Варфей достал из-за пазухи ничем непримечательное кольцо и протянул мне.

— Это артефакт ночного зрения, пока будешь подавать в него силу, он действует, все, давай, — и он хлопнул меня по плечу, развернувшись, побежал в сторону крепости.

Надев кольцо на палец, я подал в него силу, и тьма расступилась вокруг меня, все стало черно-белым, немного окрашенным в зеленый оттенок.

Вздохнув, я побежал в указанную Варфеем сторону.

Через десяток минут бега, по моему внутреннему ощущению, я наконец выбрался на старую дорогу, она была заросшая, но ее силуэт легко угадывался, и я припустил по ней.

В груди не утихала ненависть и злость, но голова начала трезво мыслить, и я понял, что вся эта история отдает гнилью, по-другому и не скажешь.

Ведь о поездке я узнал только сегодня утром, как наверняка и другие. Значит, им кто-то сообщил, из тех, кто знал. Предатель, у нас была крыса, которая нас и сдала. Твари, конченые твари. Отец никого не обижал и не тиранил.