Гром

Закончив со всем и одевшись, я вывалился на улицу.

Возле дома обнаружились Алхим с Мелким, которые что-то обсуждали, а рядом с ним была и Светлячок, которая внимательно их слушала, но не встревала.

Сделал шаг в их сторону, как из-за угла дома вывернули Кот с Осиком, которая несла в руках плетеную корзину.

— Светлячок, а Светлячок, иди сюда, у меня для тебя кое-что есть, — закричала Осик.

Светлячок мгновенно подскочила и с улыбкой понеслась к Осику.

Которая нарочито медленно вынула из корзинки матерчатую куклу-зайца и протянула ее Светлячку.

Которая замерла, пожирая куклу взглядом.

— Это-о-о мне-е-е? — протянула она недоверчиво и посмотрела на Осика.

— Тебе, тебе. Бери давай, — произнесла Осик, у которой дрогнул голос.

Светлячок тут же вцепилась в куклу и начала ее рассматривать, а после вновь посмотрела на Осика и обняла ее.

— Спасибо. Осик, она такая красивая, — счастливо протянула Светлячок.

— Пожалуйста, я старалась, и сама ее сшила. Получилось не очень, конечно, — замявшись, ответила Осик.

— Нет, это самая красивая кукла, — вновь обняла Осика Светлячок. — Я назову его Ушастик, смотри, какие у него ушки.

Осик же замерла и лишь гладила по голове Светлячка, которая с любовью смотрела на только что подаренную куклу.

— Ладно, пойду я, — произнесла Осик и, развернувшись, поспешила в сторону столовой иногда, что-то утирая на лице.

Светлячок же начал кружить с куклой, а после подбежала к брату и Мелкому, начав им хвастаться подарком, а потом и до меня дошла очередь.

— Гром, смотри, что мне Осик подарила, — и она протянула мне куклу.

— Красивая, — протянул я. Разглядывая подаренную куклу-зайца. Кукла была немного страшная, да и пошита криво, но видно, что сделана с любовью и заботой.

— Ага, — и Светлячок весело рассмеялась, вновь начав кружить по двору.

Оставшийся вечер прошел за разговорами, единственное запоминающееся событие — это ужин, который приготовил Ржавый.

Осик же во время еды поглядывала на всех как победительница.

Овощи были недоваренные и жевались с трудом, а мясо, которое пожарил ржавый, больше походило на подошву сапога и таким же было на вкус. Как можно было умудриться так испортить продукты, я не знаю, но ему никто не сказал ни слова. Ведь он и так имел виноватый вид, так что добивать гнома никто не стал. Лишь горестно вздыхали, когда пытались жевать.

Немного еще посидев, направились спать. Вот только всех разбудили непонятные звуки, шедшие улицы.