Вставай и иди

Ну и одно из колёс жутко скрипело, словно вот-вот отвалится, а солнце радовало мягким теплом.

Но тут из-за деревьев показался одинокий столб чёрного дыма. Всего один. Мужики нахмурились, разглядывая его.

- Лес горит?

- Какой лес, чудила? Это ж в селе! Давай, гони!

- Но! Пошла! Ох, етить, смотри! – старик указал пальцем на верхушки деревьев.

За ними поднимался ещё один столб дыма, а затем ещё, через некоторое время небо заволокло едким чёрным покрывалом.

- Что у них там происходит?

- Может камыш жгут?

- Да нет у нас камыша!

Назар дотянулся до плётки и саданул лошадь.

Та заржала и наконец понеслась вперёд. Поворот, ещё поворот, а дым растёт. Скачка продолжалась минут двадцать. Бедная лошадь упрямо тянула телегу, выбиваясь из сил.

- Да кто ж так дорогу прокатывал, как бык поссал! – прокричал дед, изо всех сил натягивая вожжи в очередном повороте.

Наконец кончился лесок, телега выскочила на луг и срезала напрямки через холм, из-за которого и поднимались тучи дыма.

Оба мужчины подумали об одном и том же, от чего у обоих встали волосы дымом, но никто ничего не сказал. Криков нет. Не слышно гомона народа, тушащего пожарища. То, что там, именно, пожар Ванич не сомневался.

Вот наконец телега тяжело поднимается на вершину холма с которого открывается вид. Пара дюжин домов и все как один полыхают. Какие-то, что в центре села уже почти обратились в пепел, какие-то только-только разгораются.

И самое главное никого.

Ни тушащих, ни поджигающих.

…

Назар целиком в саже и запёкшейся крови стоит чуть в стороне у телеги и смотрит в землю. Дед тяжело дышит от усталости, его руки предательски трясутся.

Они нашли всех.

Старик повидал чуму, повидал войну, да много чего он повидал на своём веку. Но такого… не доводилось никогда.

Ванич громко рыдает на коленях, держа на обожжённых руках маленькое обугленное тельце. Рядом с ним аккуратно выложены ещё шесть разного размера.

Две дочки, два сына, жена и зять.

В общем доме собраний, где обычно проходят и молитвенные служения, нашлось всего восемьдесят семь тел. Считал их Назар. Ванич знал счёт лишь до десяти, но говорил, что в селе восемьдесят восемь человек. Так казначей сказал, когда тот за скот оплачивал. Все здесь.

Наконец последним погас крайний дом. Уже темнело, сверчки завели свою свирель. Но всё равно было слышно топот копыт, приближающийся к остаткам села.