Наследие стражей. Действуй! Том 1 и Том 2

— высказал свое соображение по ситуации Иван, услышав в своем наушнике наши переговоры, — скорее второе, и лезть в управляемую кем-то западню пацан бы не стал — слишком умный... хм, признаю... хотя, конечно, по молодости лет еще и не осознал, как следует поступать с врагом правильно.

В той части его речи, что Крис умный и точно не полезет в лифт, я был с Иваном на все сто согласен, но вот проявившаяся в очередной раз его такая непримиримая позиция в отношении всех без исключения противников, меня снова покоробила.

Так что, когда мы двинули дальше по кольцевому коридору, яего все-таки спросил о том, что начинало уже меня немало напрягать — а именно, периодически просыпающаяся в нем, таком с виду доброжелательном увальне, какая-то нездоровая жестокость:

— А ты чё так зверствуешь? Такое впечатление, что мы с тобой не в одном мире росли!

— Да нет, я не зверствую... да и в нашем мире тоже, знаешь ли, по части гуманизма не все так хорошо, как хотелось бы, — усмехнулся он.

— Наносное это все — общепринятые нормы, но не более. В любом случае, — он пожал плечами, — применять законы нашего мира по другим — глупо, Жень. А уж в отношении «грифонов», тем белее! Смотри на них как на пиратов... или террористов, они вне закона везде — к таким гадам в любом мире и в любое время самые жесткие меры применяются!

— Да я понимаю, — пожал я плечами на такие прописные истины, — просто сдается мне, что у тебя к ним что-то личное...

— А у тебя разве нет? — удивленно усмехнулся Иван.

— Ты мать-то хоть помнишь? Или как реального человека ее пока не воспринимаешь, а потому не осознаешь, что ей пережить пришлось за эти годы плена? Может, именно поэтому ты не стремишься грохнуть собственными руками каждого, кто причастен к вашим бедам?

«Есть такое...», — пришлось признать мне, а собеседнику ответил так:

— Да, я плохо помню маму — внешность вижу, но как портрет, а в остальном... в основном урывками...

— Так у тебя, раз ты тогда маленьким совсем был, наверное, запрет на воспоминания о каком-то событии наложен целительницами, — предположил сочувственно Иван.

— Наверное... а у тебя тоже что-то в семье случилось, и ты это, в отличие от меня, хорошо помнишь?

— Да, — посмурнел он. — У меня был...

Но продолжить свой рассказ он не успел, откуда-то спереди донеслось знакомое шуршание приближающихся шин и Ваня, настороженно прислушиваясь, опять замолчал. Как, собственно, и мы с Зулей.