Повелитель Големов

Маг создаёт ещё одно кислотное облако, монах кидает склянки, менестрель стреляет из гномского арбалета, а потом бросает на фигуру сеть. А та продолжает рубить земляного элементаля, и на лету разрубает сеть пополам. На броне её шипит кислота, до которой элементалю нет никакого дела.

Элементаль начинает слабеть, и бард поёт песнь легионеров, и раны начинают затягиваться, медленно. Волшебник делает пассы и начинает плести защиту на элементаля — каменную кожу, шанс уклонения, везение. У монаха заканчиваются склянки и он снова переходит на сюрикены.

Бард стреляет и поёт, не прерываясь.

Уничтоженный элементаль падает и превращается в гору земли. Фигура ковыляет, разворачивается в сторону менестреля вновь, и тут в её шлем прилетает последний взрывной болт.

Фигура дёргается. Падает. Лежит, не шевелится, а потом вся группа подбегает к ней и бьёт неподвижного противника, долго, пока он не превращается в кучу железа.

Наконец, они останавливаются. Выдыхают. Отшучиваются.

Убедившись, что фигура больше не движется, обшаривают комнату, и в конце, в каморке, находят разрубленный пополам труп.

С медальоном. Внутри которого два портрета — парень с каштановыми волосами, и девушка со светлыми. Та самая, которая просила о помощи. И рядом с ним — записка.

Они заворачивают тело в найденную ветошь, и несут его назад, к Аргенту. Подбирают записку. И выходя из подземелья, взрывают его вход, обрушивают его.

В городе они вручают тело девушке. А потом идут похороны. Медленно читает священник Всемилостивого молитвы, и рыдает в голос Лисси Нирск.

Одна, ведь авантюристы ушли уже по своим делам.

Долго остаётся она на кладбище, смотрит на надгробье, и в конце концов с трудом выпроваживают её оттуда два стражника. Всё-таки ночь скоро, и нежить может восстать.

Заканчиваются похороны, и Лисси Нирск идёт в город, глядя заплаканными, невидящими глазами на дорогу.

Часть 2. Глава 2

***

Аргент. Храм Чудотворца

— Это всего лишь игрушка. Я ожидал от тебя большего — сказал пожилой гном, и неторопливо достал из кармана табачную трубку.

Его звали Гравин. Учитель Гравин или же Мастер Гравин. Он стоял в главном зале церкви Чудотворца. Чудотворец, он же Великий Ремесленник, он же Великий Часовщик, он же Покровитель Всех Ремёсел. Главный зал церемоний возвышался высоко над головами гномов, уходил ввысь, в высоких окнах были витражи. Вместо алтаря стояла огромная кузня, и за ней — церемониальный горн, сейчас почти потушенный. Зал был больше похож на мастерскую.