Братья Торжества

- Гостевали мы как-то у одного барона, - подхватил Сабакзар, - так тот нам наговорил чухни, мол водится у них тут банши, жуткая, как морок, крикливая, как женушка его. Мол, часто в ванной подкарауливает слуг и пугает вусмерть. Так что вы думаете? Просыпаемся мы на эту же ночь от жуткого крика. Будто тетерев больной орет. Прибегаем в ванну, а там Разкабас носится, а рядом с ним разбитое зеркало. Чудик собственного отражение испугался, хах-хах-ха.

- Кто бы говорил, - взъерепенился дворф, - ты бы свое лицо видел, когда прибежал.

Глаза у самого были большие, как пузо Торбальда.

- Кстати, Торбальд даже не проснулся. Как храпел на всю округу, так и продолжил храпеть.

Все со смехом посмотрели на Торбальда, который уже тихонька посапывал, положив голову на живот.

- Надеюсь, - Разкабас залпом осушил кружку хмельного, - хотя бы раз за рейд нам выпадет возможность помахаться топорами. А то уже руки чешутся.

- Надеюсь, что нет… - буркнул один из солдат, - почему дворфов так тянет к смерти?

- Ты не прав, дружок, - мирно, но величественно, произнес Тодриас, - дворфов тянет не к смерти, но к танцу.

Танцу мечей и топоров. Танцу, который распаляет кровь, заставляет все твои жилки, гореть будто от самого лучшего секса в твоей жизни. Наши деды говорили нам, что, когда дворф дерется, он занимается любовью с Магдой, нашей воинствующей богиней. Мы воспринимаем войну немного иначе, чем вы - люди. Для нас пасть в бою – не страшно, ведь это означает, что в раю нас ждет вечный век сечи и брани, в котором мы будем плечом к плечу сражаться со своими предками против порождений Великой Ночи… Мы не стремимся к смерти, но мы никогда не боимся её.

Разговоры у костра вскоре закончились и все разошлись по лежанкам, остались только злючие часовые, недовольные выпавшей доле. Эриас долго не мог уснуть. Ворочался, чесался и перекладывался. Из щелочки палатки пятки его щекотал лунный свет. Теплая атмосфера походных баек и шуток поутихла, испарилась и исчезла, как только лес вновь наполнился тишиной. Эриас вышел справить нужду.

Звёзды были высоко. Ели и сосны во тьме, напоминали косматых волколаков, о которых Эриасу рассказывал дед. Он вернулся в палатку за топориком: с ним как-то спокойнее все же. Далеко от лагеря не уходил, явно обрадовав своим визитом ближайшие кусты.

Возвращаясь, он глянул на черный силуэт крытой фуры. И остолбенел. Из-под нее, из темноты, на него глядел огромный красный глаз. Фура находилась от него футах в пяти, и все вполне могло оказаться лишь игрой сознания.