Мёд и сталь. Наследница.

В этой суматохе никто не заметил, как с помощью старого, как мир ритуала открываются врата в хаос, разработанный для самых опасных преступников нашего мира. Никто не видел, как закрываются врата, унося на многие десятилетия и столетия молодого наследника клана эмпатов, то есть меня.

- Отец не убил тебя, а скинул в хаос?

- Вернул домой, как он считал. А вернулся я, благодаря тому, что какой-то сумасшедший открыл врата в хаос, но в тот миг я был ему благодарен. Быть заточенным на многие десятилетия, просто мука.

Но я не один вышел за врата, сегодня приходили за мной, и тот, кто лежит на диване не последний, - как удачно он вспомнил.

- Что ты с ним собираешься делать, после того, как я расспрошу обо всем меня интересующем?

- Отправлю обратно домой, - на полном серьезе ответил он. Но тот, кого он собирался отослать обратно, был с ним в корне не согласен:

- А если я не хочу? - Спросил вошедший хаосник, опираясь о стену.

Он еле-еле держался, и стоял на ногах лишь на честном слове.

Виднелись четыре полосы на груди, оставленные когтями ёхире, сочившиеся черной кровью, но затягиваться они не спешили. Зависеть это могло от двух причин. Во-первых: – это атмосфера не позволяющая пользоваться регенерацией хаосника вне пустошей, во-вторых: – это зависело от энергии, которой у него не осталось даже на залечение ран.

- А тебя никто и не спросит, открою врата и вышвырну обратно к твоим родственничкам, - заявил эмпат, на что хаосник хотел на него накинуться, но пожалел об этом поспешном решении, как и вообще о том, что встал с дивана.

Со стоном, облокотившись о стену, держась за вновь кровоточащие порезы, закатил глаза, восстанавливал дыхание. От боли он закусил губу до крови, пальцы еще сильнее сжимали грудь, а кожа теряла цвет, становясь похожей на мел. Еще немного и его не отличишь от трупа.

- Я лучше лягу, - пробурчал он, приходя немного в себя, и поплелся обратно на диван. Оттуда через некоторое время раздался легкий скрип пружин, а потом мирное посапывание.

- Вы с ним были друзьями?

- Когда-то, когда я только попал в хаосовы пустоши. Дружили лет сто, а потом мне так захотелось вернуться домой, этой идеей я был просто поглощен, он же был против, и не хотел терять друга, который, как и он не был похож на тех, кто там живет. Случилось чудо, на которое даже не надеялся, я выбрался, а он последовал за мной, что же делать с ним теперь, ума не приложу.