Мёд и сталь. Наследница.

- Артемида? - С уважением к оружию произнес эльф, - слышал я, что Артемиду сделал один сильф кузнец из клана «снежной вьюги» для своей полукровки-внучки, ты ли эта внучка?

Все так, как и сказал эльф. Мой дед единственный в своем роде и клане кузнец артефакротных мечей, вкладывающий в них магический разум. Он сделал для меня Артемиду на мой пятидесятилетний юбилей, хотел отдать ее, когда мне исполниться эта дата, но вампиром я стала раньше, чем достигла совершеннолетия по меркам сильфов.

С того момента, все эти года он поддерживает меня, как я его, ведь я его последняя ниточка, соединяющая с этим миром. Сильфы уникальны, никто так не переживает смерть близкого как они. Дед, как и бабушка, были чистокровными, как и отец, а вот я полукровка, мама – человек, а папа сильф.

Но я потеряла их очень давно. Мама умерла, рожая меня, а отец не выдержал тоски по любимой и ушел за ней следом.

Меня воспитывал дед, который так же потерял бабушку, но ниточкой был сначала мой отец, а потом ей стала я, дающую ему смысл жизни. А Артемида, это символ надежды на то, что моя душа останется чистой, как раньше.

- Да, вы правы, это оружие сделал мне мой дед очень много лет назад.

- Все равно, неужели вы верите, что сможете одолеть меня? - Спросил удивленный в моей уверенности эльф.

- Если ваши напарники не помешают мне, накинувшись со всех сторон, на пару с вами, может что-то и получиться, - и действительно, против одного шансы есть, а вот против шести, даже ночью, сытой под завязку, увы.

Силы мои не столь велики, тем более против взрослых эльфов, которым перевалило за восемь, а то и десять веков.

- Даю слово чести, что поединок между нами не будет прерван вмешательством моих спутников, - я кивнула, он поставил условия, - если одержу победу я, то вы отдаете этого ребенка нам, если вы, я отпускаю его с вами, - на такие условия я согласилась.

- Принимаю такие условия.

- Назовите себя, что бы я знал с кем имею честь сражаться, - в его голосе слышались нотки уважения, но в тоже время сарказм, мол, если что я выбью это имя на твоей могиле, но, если только на сосуде с прахом, но не будем о грустном.