Невероятная история Аластора Моуди

Все это не оставляло сомнений – Лич! Да, с местными реалиями определенно стоит разбираться внимательно, если существо такого запредельного уровня опасности тут может выступать целым лидером фракции. Только если… одна предательская мысль промелькнула в сознании. Они не могут распознать в нем Лича?!

Ладно, как бы то ни было, жить как-то дальше придется, а сейчас я и близко не способен позаботиться о себе сам. Без зазрения совести можно говорить, что являюсь пока что скорее инвалидом, чем полноценным человеком, не заикаясь даже о статусе мага или, как тут вроде бы принято говорить, волшебника.

Надо от чего-то оттолкнуться, и некоторые мысли на этот счет имелись.

В этот момент дверь в спальню, в которую меня по всей видимости переместили, пока я медитировал (был в отключке), открылась со страшным скрипом. Мда-а, даже я не настолько запустил Моуди-холл, а ведь львиная доля времени мной проводилась даже не в Великобритании. Тем временем в комнату вошла высокая молодая женщина со светло-каштановыми волосами и большими красивыми глазами.

До тридцати лет внешне, а значит скорее это ее настоящий возраст, процессы старения у одаренных магическим даром резко замедляются годам к тридцати пяти – сорока (тем больше вопросов вызывал мой внешний вид, каким образом я к сорока шести годам при хорошем таланте стал такой развалюхой – вопрос открытый). В руке она сжимала мистический знак, который активнее всего мелькал в памяти основы – «волшебную палочку». Какая-то разновидность универсального артефакта? Увидев, что я в сознании, она тут же ринулась ко мне.

– Сэр Аластор! Вы пришли в сознание! Как вы себя чувствуете?

– Все не так плохо, э-э-э… Андромеда? – кажется так ее звали, мужа ее точно звали Тед, последние часы жизни он и альтернативная версия меня провели вместе.

По большому счету, если вспомнить как шел тот бой, изменивший жизни этих людей, Эдварду просто не повезло. Очевидно, что та шайка охотилась на «меня», а молодой дурак просто влез. Укол совести тронул сердце, и вот это заставило меня расширить глаза от шока и еще больше убедиться, что перемещение изрядно подлатало мою душу.

Отсутствие жажды охоты вместе с душащей пустотой при очевидном возвращении эмоций.

– Вы не помните… – обреченным голосом сказала целительница, отчаянно собиравшая меня по кускам всю ночь.

– Нет, миссис Тонкс, помню… Просто все как в тумане, мысли путаются. Каких-то воспоминаний действительно нет, но я все еще осознаю себя Аластором Моуди по прозвищу Грозный глаз, – ни слова лжи.