Повелитель тьмы. Том l

- Хорошо, - после этих слов Алевс убрал в ножны оружие мнимого правосудия и пропал во тьме городской ночи. Продолжать поиски свидетелей и других доказательств.

"Слава всем богам, что мой упертый брат решил повременить со своим безумным чувством справедливости. Теперь понятно почему, он наш духовный руководитель организации".

За время своих раздумий Алев вошел в свой богатый дом. Ожидали его три молодых служанки из академии "Красной розы" - принадлежит семьи Астель, где из девочек-сирот учили быть настоящей и правильной рабыней своему господину.

- Приветствуем нашего Господина и Повелителя, - отозвались хором три служанки, среди которых Лери являлась главной; каштановые волосы стекали по её плечам, карие маленькие глазки, носик - одежда горничной прекрасно гармонировала в этом образе. 

- Ужин готов? - спросил немного уставший и голодный Алев, чувствуя, что порвет любого кто вознамериться пойти против него.

Прислуга кивнула и направилась насыпать еду.

- Папа, почему ты такой грустный? - вопросила дочь, сидя в коляске для инвалидов.

- Твой папа не грустный, а задумавшийся, - сказал Алев, почесывая нос.

- Папа, скажи правду! - будто моля, промолвила дочь эти слова, зная, что когда отец почесывает нос, то он что-то недоговаривает.

- Дело в том, что твой отец, через месяц пойдёт на аукцион приобрести камень исцеления.

- Правда? - спросила девяти лет дочь.

- Конечно, дочь моя, - произнес с любовью Алев, обнимая дочь, своими грубыми руками. Маленькая Мария начала плакать, так как отец борется за неё уже несколько лет и наконец луч надежды пал на семью.

- Папа ты помнишь, что через две недели тебе будет двадцать девять? Чтобы ты хотел на день рождения?

- Я хотел бы, чтобы ты снова могла ходить, моя дорогая дочь.

- Господин, ужин стынет, - ласково вымолвила Лера.

- Пап давай поедим.

- Хорошо, - нежно погладил за волосы Алев дочь, не спеша направляясь ко столу.

Вечер прошел весело в доброте и заботе, маленькое сердце вампира согревалось любовью его единственного чада. Читая сказку на ночь, Алев чувствовал себя заботящимся отцом, правда иногда занятым государственными делами. Душу сжимала боль за проступок в те времена. До сего дня кошмарный сон смерти Катерины преследует Алева. Образ сгорающей и осыпающейся жены на руках в серую пыль, застыл в разуме на долгие века.