Тропами тьмы

Так учил её Николо. Что если Лукеен, находясь рядом с учеником, приблизился к грани мира и услышал голоса тварей, зовущих Эйриэн по имени.

- А почему ты уверен, что это был именно Антуан? – спросила она задумчиво.

- Скажи, а ты разве не узнала бы голоса Ивэна? Или Ивэн не узнал бы твоего? – ответил вопросом на вопрос волшебник. – Я узнаю голос моего мальчика из тысячи других голосов в толпе, в гаме, в шуме, да где бы то ни было, а уж тем более во сне.

Аргумент был весомым. Пожалуй, королева тоже возмутилась, если бы кто-то усомнился в её безграничной любви к приемному отцу.

- Хорошо, я попробую, - пообещала девушка, закрывая глаза. Ей пришла в голову мысль, что можно быстрее оказаться в том месте, где сейчас была заключена душа ученика Старого. И даже засыпать не требовалось. Оставалось лишь надеяться, что прошло уже достаточно времени, чтобы к эльфийке вернулась хоть часть её магии.

Королева откинулась на подушки рядом с Антуаном, закрыла глаза, глубоко вдохнула и нырнула к грани мира. Ткань бытия упругим невесомым полотном колыхнулась навстречу девушке, словно давно её ждала и теперь приветственно распахивала жаркие объятья.

Эйриэн мгновенно оказалась посреди бушующего пламени и громких нечеловеческих воплей. Она присела и сжалась в комок, пытаясь скрыть от невозможного жара лицо и закрыть уши руками.

Дочери весны показалось, что она вновь находится посреди поля боя - заболели обожженные ранее ладони, страх стальными щипцами сдавил сердце, парализуя тело и волю. Королева боялась осмотреться, боялась взглянуть на свои руки и увидеть на них красные ожоговые волдыри, сочащиеся кровью и сукровицей.

- Прочь! Оставьте её! – раздался посреди воя пламени четкий властный голос, который её величество по началу даже не узнала.

Услышав приказ, языки пламени отстранились от девушки, рассыпавшись на отдельные свободно плавающие в воздухе огоньки, их душераздирающий вопль стал тише и стих до привычного уже шепота. Казалось, что огоньки живые, и каждый из них обладает собственным голосом.

- Наша, наша, наша… - шипели они и плевались ядовитыми алыми искрами.

Когда пламя схлынуло, Эйриэн наконец смогла подняться на ноги и оглядеться.