Граф Рысев - 2

Затем подтолкнул пальцем в его сторону небольшую коробочку, единственный оставшийся артефакт, о котором я ничего пока не знал. Артефактор вздохнул. — Это любопытная вещица. У меня тоже такая есть. Я их сделал специально, чтобы хранить вещицы, которые не терпят присутствие других артефактов. Полностью экранированный изнутри. Вот, полюбопытствуйте. Руны нанесены снаружи, а внутри только бархат. — Он открыл коробочку и продемонстрировал её нутро, выложенное красным бархатом. — Прекрасная работа. Кто-то из мастеров изнанки делал.

Кто именно не скажу, вещь не подписана и уникальностью не отличается. Но мастера реального мира не владеют подобными техниками. К тому же наполнить энергией вот эти руны можно только за пределами защитного купола.

— Замечательно, — я захлопнул крышку и убрал коробочку в сундучок.

На столе лежала только пластинка распределителя потоков энергии, на которую Быков смотрел, как извращенец на нимфетку. Он открыл было рот, чтобы выдать очередное предложение, но тут звякнул колокольчик и дверь в лавку открылась, пропуская запах каких-то невероятно сложных духов, вслед за которым в небольшое помещение вошла женщина.

— Порфирий Семёнович, мой кошелёк готов? — произнесла она немного капризным тоном. На вид женщин было лет двадцать пять, и она обладала чрезвычайно эффектной внешностью.

— Конечно, душенька Марина Владимировна, сейчас я его принесу, — проворковал Быков. Он так быстро исчез, что я заподозрил у него наличие телепорта. Но, скорее всего, всё гораздо прозаичней, он содрал с дамы такие деньги, что готов был летать за её кошельком на Луну.

Так как хозяина не было видно, она обратила свой томный взор на меня.

— Женя? — я напрягся. Потому что совершенно не помню её. — О, Женечка, ты так быстро исчез, после того незабываемого вечера, — я догадался вскочить с табуретки, и Марина Владимировна повисла у меня на шее, страстно целуя в губы. Я мысленно пролистал листы коллекции и вспомнил её портрет. Правда, на лицо я тогда мало обращал внимание, а вот шикарная грудь с родинкой возле соска запомнилась очень даже хорошо.

Как и черный шелковый чулок, прикреплённый к её портрету.

— Марина, я вынужден просить вас забыть этот мимолетный порыв, — с трудом расцепив её руки у себя на шее, я малодушно отошел в сторону. — Моё сердце кровью обливается, но ваш муж...

— Ты хочешь сказать, что между нами всё кончено? — проговорила она, прищурив глаза. Из-под шляпки выбилась ярко-рыжая прядь, придав её очарования.