Граф Рысев - 2

И правда, зачем лишний раз воздух сотрясать, когда можно просто проверить. Мы вышли из раздевалки и направились в обратную сторону к холлу. Только на этот раз шли недолго. Буквально через пять метров Дроздов остановился, открыл дверь, и мы вошли в большую залу.

— Подожди здесь. Я сейчас отца позову, — и Дроздов оставил меня посреди этой комнаты одного.

Больше всего зала напоминала бальную? Но слишком большое количество зеркал немного смущало. Как и жесткие маты, гири и свисающие с потолка канаты. Спортивный зал? В голове промелькнула картинка: мальчик-подросток разбегается и прыгает через странного рода приспособление, похожее на ту же банкетку, только на длинных и прочных ногах.

А с того места, откуда он побежал стоит очередь подростков, среди которых есть девочки, такие все в коротких штанишках, практически полностью открывающих ножки и в маечках, так обтягивающих девичьи прелести...

Так, я скоро своих муз давить буду! Я знаю, что моё вынужденное воздержание порядком затянулось, то не перед будущим учителем мне такое показывать!

«Идиот!», — возмутились музы.

— «Мы тебе показываем, что такое спортивный зал. На девчонках ты сам заострил внимание».

Да, точно. Вот только, это не спортивный зал. Слишком много зеркал. И снова в голове промелькнула картинка: куча совсем маленьких девочек в белых балетных пачках стоят боком перед таким же рядом зеркал и приседают под строгие команды сурового вида дамы, которая ходит вдоль ряда чуть ли не с плетью в руках.

Так, это что же получается.

Балет с силовыми упражнениями? Что-то я не припомню балерин с гирями. Ладно, надеюсь, мне скоро всё объяснят. К тому же я не припомню, чтобы когда-нибудь фехтованием занимался. Так что, это вполне может быть обычная обстановка для тренировочного зала.

Дверь открылась и в зал вошёл Анатолий Дроздов и не старый ещё мужчина. Высокий, худощавый, жилистый, с внимательным взглядом черных глаз. Темные волосы, чуть тронутые сединой, довольно длинный и забранные в хвост. Одет он был в белую рубашку и штаны на подтяжках.

— Толя, можешь идти, мы с юношей сами способны договориться. — Сказал он, обращаясь к сыну, но не глядя на него. Всё это время он не открывал пристального взгляда от меня.

Я в свою очередь смотрел на него. И даже не заметил, как мы остались наедине. Молчание затягивалось, и я не выдержал первым.

— Ну, и долго мы будем в гляделки играть? — получилось грубовато, но, сколько можно уже молчать. Тем более, я почувствовал, что жрать хочу.