Граф Рысев - 2

Этим занимаются хорошие художники.

— И куда в этом случае уходят отличные? — спросил глухо. Голос сорвался, потому что я понимаю, насколько он прав. Я понимаю это, я видел, как люди замирают перед моей картиной, единственной настоящей моей картиной, где нарисована рысь в круге пламени.

— Это своего рода секрет. Но, думаю, что тебя в него скоро посвятят. Потому что у тебя есть все зачатки отличного художника. К моему сожалению, надо сказать. Если ты согласишься, то учить тебя будут по совершенно иной программе. И хорошим художником ты уже не станешь никогда.

Но, как я и говорил и сейчас повторяю, хорошим ремесленником с точки зрения технической части, я тебе сделаю.

— Спасибо на добром слове, — ответил я саркастически.

— Этот рисунок — это ваш экзамен, если ты забыл. Времени больше, чем достаточно, чтобы его закончить. Собственно, уже даже в этом виде ты спокойно можешь представить его комиссии. Но я рекомендую всё же закончить.

— Разумеется, я его закончу.

— Вот и отлично. А теперь иди, лечи глаз, и заканчивай те задачи, которые поставил перед собой.

Потому что со следующего учебного года у тебя не будет на них времени.

Я схватил сумку и быстро вышел из комнатки. Уж что-что, а влиять на сознание Щепкин тоже умеет. Он меня так загрузил, что голова кругом пошла. По-хорошему, надо идти домой и отлежаться до вечера. Потому что тренировку никто не отменял, и временное выпадение одного из полей зрения даже на пользу пойдёт, можно поучиться работать в условиях частичной видимости. Вот только с огневиком всё-таки надо встретиться.

Если меня ломать через колено начнут в следующем году, с моего согласия, естественно, то лучше базовыми навыками именно сейчас овладеть. Поэтому, вместо того, чтобы пойти домой, я отправился прямиком к кабинету ректора.

В приёмной было пусто. Только секретарь сидела за своим столом и раскладывала гору бумаг по стопкам в только ей известной последовательности.

— Ректор принимает? — спросил я, навалившись грудью на стойку.

— Николай Васильевич занят, — секретарь подняла на меня взгляд.

— Подождите вон в том кресле, не надо надо мной нависать.

— Как скажете, — я распрямился, широко улыбнулся и поднял руки вверх, признавая своё поражение в этой битве. — Значит, я могу вон в том кресле расположиться? А я не буду вам мешать?

— Нет, там не будете. Вы мешаете мне, стоя здесь, — секретарь посмотрела на меся весьма строго. Я даже проникся.

Когда отходил от её стола, задел надломленный ноготь.

— Ай, — даже рукой затряс.