Провидец

Тот скорее клану подарит свои земли, чем допустит моё обогащение.

Интересно другое.

Кто или что решило с нами расправиться.

Глава 10

Апартаменты Бенедиктова

Утро этого же дня

Стряпчий Сергей Васильевич Бенедиктов был простолюдином, и это наложило неизгладимый отпечаток на всю его жизнь. В мире, где обычных людей, не обладающих сверхспособностями, приравнивали к существам низшего сорта, прогрызть себе дорогу к успеху можно лишь острым умом. А ещё придётся запастись терпением, железной волей и «шкурой носорога» — абсолютной устойчивостью к высокомерной манере поведения сильных мира сего.

Бенедиктов окончил школу с серебряным аттестатом, поступил в Туровский юридический университет и уже на старших курсах обзавёлся хорошими знакомствами. Метил, конечно же, в клан, но не срослось. Зато поработал в престижной адвокатской конторе, приобрёл определённую известность в узких кругах и переключился на частную практику. А потом случился долгожданный прорыв — должность родового стряпчего у графа Володкевича.

Тут одни плюсы, как ни крути. Стабильно высокий оклад, щедрые премиальные, уважительное отношение окружающих.

Ничто не предвещало беды.

Деньги у Володкевичей водились, хотя Бенедиктов не всегда понимал, откуда они брались. Впрочем, его это и не касалось. Стряпчий отвечал за сделки по купле-продаже недвижимости, улаживал споры, оформлял дарственные, завещания и контракты со слугами. Много чего оформлял. И понимал, что некоторые активы графа сокрыты даже от проверенных людей.

Финансы Володкевичей можно было сравнить с айсбергом — большая их часть проходила через руки новоиспечённой супруги из Рода Фурсовых, а те вовсю перекачивали золотые потоки через ганзейские офшоры.

Бенедиктов помалкивал.

Не его это ума дело.

Когда из родового гнезда был изгнан молодой граф, многое пришлось переделывать. Глава семейства был вне себя от гнева, переписал завещание на младших отпрысков и сделал так, чтобы Ростиславу не досталось ни гроша.

Вот только не предусмотрел уничтожение всего Рода.

Бенедиктов прибыл в Никополь с тяжёлым сердцем.

Во-первых, воля графа нарушалась жесточайшим образом, ведь изгнанник по всем имперским законам должен был вступить в наследство. Завещание утратило юридическую силу в связи со смертью младших детей и жены графа. Фурсовы по тем же законам не могли претендовать на что-либо. Ни в первую, ни во вторую, ни в десятую очередь.