Запретный предел

Он сунулся к ближайшему фургону и осведомился, где ему найти врачевателей. Обитатели фургона явно уже пытались уснуть, а потому послали Дилля совсем не по-монашески и вовсе не к врачевателям. С третьей попытки ему подсказали, где можно найти магов-врачевателей, и Дилль отправился туда.

К магии он пока не рисковал обращаться, памятуя о двух неудачных попытках – видимо, его ослабленный организм пока не может с ней работать. Поэтому он сосчитал все кочки и ямы и споткнулся обо все торчащие ноги и оглобли, пока добрался до фургонов с ранеными.

Поорав и перебудив всех, Дилль выслушал проклятья в свой адрес, после чего к нему вышел зевающий Мейс.

– Какого демона ты сюда припёрся? – грубо спросил водник.

– Мейс, я пришёл сказать тебе две вещи. Первая – моя благодарность за спасение жизни Тео. Илонна рассказала мне, что ты для него сделал. Я был должен тебе за спасение Гунвальда, теперь мой долг удвоился.

– Я тебе ещё в прошлый раз сказал, что твоя благодарность мне ни к чему, – хмыкнул Мейс. – Тогда меня просил о помощи король, а вчера – Илонна.

Свою оплату я уже получил, так что, давай, двигай обратно.

Дилль смотрел снизу вверх на Мейса – водник и без того был почти на голову выше, да ещё и стоял на лестнице фургона.

– Что ж, прекрасно. Будем считать мой долг тебе аннулированным. Тогда я пошёл.

Илонна, прятавшаяся неподалёку и слушавшая разговор, поморщилась – Дилль вёл себя совершенно не так, как подобает настоящему воину. Ну, он ведь маг, а не воин, – попыталась успокоить сама себя вампирша.

У магов всё по-другому.

– Эй, ты же говорил о двух вещах, – напомнил Мейс.

– А разве я не сказал? – притворно удивился Дилль. – Тогда слушай вторую: Мейс, я клянусь всеми силами магии, Единым, нашим королём Юловаром и вообще всем, чем угодно, что если ты попробуешь подкатить к Илонне с чем-нибудь, кроме врачевания, я испепелю тебя. Меня не остановит ни король, ни трибунал, ни совет магов, ни даже сам Адельядо. И вот ещё что: и ты, и я в Академии вели себя, как трусы – мы знали, что находимся под прикрытием суровых законов, поэтому позволяли себе оскорблять друг друга.

Отныне я не произнесу в твой адрес ни единого бранного слова. Но также знай и ты: если попытаешься сказать обо мне или Тео какую-нибудь гадость, я вышибу из тебя дух. При дворе за куда меньшие оскорбления вызывают на дуэль.

Мейс молчал. Илонна облегчённо вздохнула – ну вот, а она переживала. Пусть Дилль – маг, но ведёт он себя вполне соответствующе кодексу чести воина. Ей нечего стыдиться.