Атрак - дополнение

И каждый раз заносил все свои исследования, удачные и нет, в свой дневник, чтобы кто-нибудь из его семьи смог продолжить это дело. Он подготавливал к этому свою старшую дочь. Он рассказывал ей про азы алхимии, а также знакомил с основами саткарских ритуалов, но никогда не говорил, зачем он это делает, ограничиваясь лишь фразой: «Придёт время – ты всё узнаешь». Он стал прибегать к более серьёзным вещам, стал использовать редкие и смертельные концентраты, задумывался над ритуалами отложенного воскрешения и дробления собственной души.

Всё это долгое время было лишь на стадии задумок. Но, чем дольше он изучал это, тем сильнее вырисовывался путь. После каждого алхимического или магического эксперимента он изучал все изменения, которые происходили с ним, и постепенно складывалась направленность, в которой ему стоило работать. Он всегда перечитывал дневник своих экспериментов, чтобы сопоставить, сравнить и попытаться вывести верную стратегию. И да, мелкие эксперименты никогда не давали нужно результата. Но это не означает, что они вообще были бесполезны. И вот, перечитав снова все свои последние записи, он нашёл. Соединив то, что получилось, с тем, что он узнал от самого Аргерона, Ридамил получил то, что хотел. Получил средство исцеления от своего проклятья.

На полу расчерчена пентаграмма, приняты три безымянных зелья, который зератель сам вывел и сам на себе испытал: первое – это смесь драж-корня, селисте́ли и мино́йзы; второе состоит из порошка затола и беринсторга; третье – это передержанный жегель, который вызывает обратную реакцию, так что кровь начинает стынуть.

И вот, Ридамил, страдая от пересыхания рта, холода, жуткого потемнения в глазах и спутанных мыслей, становится в центр пентаграммы. Он хотел было проверить ещё раз, всё ли он правильно сделал, но он тут же осознал, что в таком состоянии мало чего будет понятно. Поэтому остаётся только одно – клинок в сердце. При таком состоянии не было никакого страха перед смертью. Даже наоборот, хотелось как можно скорее прервать свою жизнь, чтобы не испытывать целого каскада этих всевозможных ощущений. И вот, жизнь великого зерателя прерывается, но в тот же миг он открывает глаза: комната всё та же, запахи те же, разум постепенно начинает ощущать тело. И вдруг его грудь пронзает резкая боль – рана от кинжала вновь убивала его. Но он всё предусмотрел – руку вправо, а там его поджидает чуть-чуть приоткрытая бутылка элеутерококкиноса. Вынув зубами крышку, он начинает жадно глотать содержимое.