Ган

В жизни оседлые племена находились в постоянном немире с кочевниками. Но разве это имеет хоть какое-то значение здесь и сейчас? Нет. Люди должны упокоиться так, как завещали им предки. И коль нет рядом тех, кто знал их при жизни, любил и уважал, то человеческий долг каждого сделать все возможное, чтобы проводить умерших в этот последний путь.

Возложив последний камень на вершину получившейся могилы, Тао Ган склонил голову и запел. Скорбная песня. Она призывает все живое проститься с умершими, а мертвых — встретить потомков в новом мире.

С телом «монстра» поступили намного проще. Для начала его оттащили как можно дальше от лагеря. После того, как Тао возвестил о том, что место, куда они приволокли труп, подходящее, он нагнулся над телом «зверя» и одним ударом меча отсек его голову.

— Вот и все.

Внутри было пусто. Пато никак не мог понять, как одно существо с такой ужасающей легкостью могло растерзать четверых здоровых, взрослых мужчин. Не просто мужчин, а людей, которые всю свою жизнь проводят в схватках с такими же кочевниками и иногда с оседлыми племенами.

Никак не договариваясь между собой, они обогнули поляну с холмом и вышли на место своей стоянки. По дороге набрав по огромной охапке хвороста, скинули в том месте, где еще совсем недавно Пато стоял на четвереньках и ловил ртом воздух.

Впервые мастер Тао не растянулся во весь рост на земле, впервые он разделил поровну все хлопоты с учеником. Вместе расчистили место для ночлега и развели огонь.

Усевшись плечом к плечу, молча наблюдали, как огонь перескакивает с ветки на ветку.

Печальная красота. Так говорила мать Пато и на вопрос сыновей «почему?» грустно улыбалась.

— Подрастете и узнаете, — вздыхала она.

Сейчас Пато казалось, что он понял, отчего огонь красив именно печально.

Как все люди его народа, он был убежден в священности всего живого на земле. Каждый лист на кустике, каждое животное — все это создано великим творцом. Все без исключения. И все живое способен уничтожить огонь.

Уничтожить так, что и следов не отыскать. Поднимет ветер пепел и унесет за горизонт. И если посмотреть и вспомнить, на что способно пламя, то и придешь к мысли о том, что печальна его красота.

— Ходи и Виндо.

От неожиданности Пато вздрогнул и посмотрел на Тао.

— Что?

— Ходи и Виндо породили этих существ, которых ты и остальные называете «зверем» или «тварью».

Если верить старикам, а не верить им нет никакой причины, то так звали двух великанов.