Кодекс Крови. Книга III

— Достаточно, — прервал обмен мнениями Медведев, — отпустите Николая Александровича, он больше не будет делать глупостей. Ведь так?

При этом глава службы безопасности весьма выразительно посмотрел на Виноградова, отчего тот побледнел ещё сильнее.

— Я бы с радостью, но на отношения тотема рода и Николая Александровича не могу повлиять, пусть он помолится, что ли, или прощения попросит, может, тогда...

Я действительно не мог приказать артефакту, он обладал неким подобием собственного сознания, и моё мнение ему было, если не глубоко безразлично, то в лучшем случае принималось во внимание, но не как приказ к действию.

Лоза же задумалась, а после отлепила листья от рта жертвы, ожидая каких-либо действий.

Я тем временем пропускал через себя капли крови всех находящихся в зале. Пока наиболее вероятным организатором провокации казался седовласый старичок с тростью и пышными усами, спускающимися на грудь. Он стоял почти у входа в приёмную и листал потрёпанную записную книжку, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Агафья, это кто? — показал я вампирше образ дедули. — И как мы ему дорогу перешли?

— Да ладно?! — искренне удивилась та, — этот дедуля — граф Галапагосов-Черепахин, мы ему один очень мощный и редкий макр продали на аукционе лет двадцать назад.

— Какая фамилия странная, — отреагировал я, рассматривая дедушку. Тот резко вскинул голову, почувствовав мой взгляд, и сразу же отвернулся, будто бы и не было ничего.

— Нездешний род, — тут же отреагировала Агафья, — приезжие с южных островов, у них там война проиграна, вот и пытаются присмотреть новое место жительства.

— Странный он, дёрганный. Можешь раздобыть информацию на его счёт? — попросил я вампиршу об одолжении.

— Хорошо, даже самой интересно стало.

Тем временем Виноградов договорился с артефактом, и лоза исчезла, удовлетворённая его извинениями, которые я благополучно пропустил мимо ушей.

— Пойдёмте, Михаил Юрьевич, вас ждут! — поторопил меня Медведев, неодобрительно покачав головой на мою рассеянность.

В кабинет к главе государства Медведев не вошёл, прикрыв за мной дверь. Стоило мне переступить порог, как волна тепла обдала всё тело, но я не стал заострять на этом внимания.

Пётр Алексеевич Кречет сидел за массивным столом т-образной формы из светлых пород дерева. Напротив него на краю столешницы светились неярким ровным светом с десяток артефактов.