Кодекс Крови. Книга III

Первое впечатление — змей, как он есть. Плавность его движений мне напомнила терхов из прошлой жизни. Те считались у барханцев говорящими с песками. Каждое их движение несло некий ритуальный смысл, но выглядело это так, словно они перетекали из одной позы в другую. Вот Полозов двигался так же.

Я встал навстречу гостю, поприветствовав его:

— Николай Иванович, рад встрече! — мы пожали друг другу руки и уселись в кресла у горящего камина. Слуга тут же подал лёгкие закуски и напитки на выбор. К чести Полозова от алкоголя он отказался.

Я поддержал гостя, попросив принести нам безалкогольный глинтвейн. Погода за окном как нельзя лучше способствовала этому напитку. К вечеру дождь припустил с новой силой.

— Если позволите, я закурю, — осторожно уточнил Полозов, окидывая меня цепким взглядом. Кажется, от его внимания не укрылось прибавление у меня характерных шрамов на руке и отсутствие последствий ожогов.

— Не возражаю, — сам я подобной привычкой не обзавёлся ни в прошлой, ни в этой жизни, предпочитая всё же алкоголь.

Гость вынул тонкую папиросу из серебряного портсигара с оттиском змеиной чешуи и прикурил огоньком, сорвавшимся из указательного пальца. Затянувшись пару раз, Полозов будто бы собрался с мыслями и озвучил цель визита:

— Михаил Юрьевич, если бы не крайняя нужда, я никогда не посмел бы обратиться за помощью в столь щекотливом вопросе... — пластун не отрывал взгляда от огня, рука его дрогнула, и пепел с папиросы осыпался на кожу, — помогите выкупить мою сестру на невольничьем рынке в Дербенте.

Я слегка опешил от самой формулировки вопроса, а Полозова, наконец, прорвало. Слова полились из него бурным потоком, словно он боялся, что я его остановлю прежде, чем он поделится своей бедой.

— Моя семья — младшая ветвь рода, мы не имеем способностей к общепринятым видам магии, но обладаем возможностью оборота, смены ипостаси, называйте, как захотите. Не сказать, чтобы мы были бедны, военная служба позволяла вести, хоть и не богатый, но достойный образ жизни, пока отец не пристрастился к азартным играм.

Всё бы ничего, но однажды его партнёрам по играм стал кто-то из агентов шахиншаха Ирана и Аравии Мозафериддина Гепардеви. Отец поставил на кон мою единокровную сестру, Мирославу, и проиграл. Девочке на момент событий было всего десять лет. Отцу дали пять лет на выкуп её в приоритетном порядке. Срок истекал в следующем месяце, но уже сегодня я через подставных людей узнал, что сестру выставили закрытым лотом на невольничьем рынке в Дербенте.