Боярский Сын II - Рыкарь

- И ничего не сказал об этом?!

- А где-то в законе сказано, что я, как глава рода, обязан сообщать в Тайный Приказ о том, что мой внук обладает нестандартным Источником? – Прищурился Волков.

- Нет, но, да и технически он не твой… - Кобылин начал говорить, но фразу не закончил, поймав взгляд Волкова.

- Матвей признан мною как мой внук? – Тихо проговорил Аристарх Прохорович.

- Ну, юридически… - Кобылин начал отвечать, но Волков его прервал.

- Я был в твоем доме, Алексей, вместе с внуком, у нас хоть что-то было не так в нашем общении? – Глаза Волкова превратились в две тонкие щели.

- Нет, Аристарх Прохорович. Мы общались как обычные дед и внук. – Покачал головой Алексей Владимирович.

- Так вот, я говорю в первый, и надеюсь, в последний раз: Матвей – мой внук, мы его воспитали, вырастили, выкормили, одели и обули, он жил и воспитывался как Волков, он признан мною как мой внук и наследник. Он – Волков! И не смей называть его ни Боярским, ни Долгоруковым. – С явным холодом в голосе ответил Аристарх Прохорович.

- Прошу прощения, Аристарх Прохорович, я не хотел вас обидеть, если будет необходимо, наш род принесет вам официальные извинения. – Наследник Кобылиных встал и поклонился Волкову.

Кобылин понял, что сморозил глупость, и действительно был готов принести официальные извинения.

- Мне извинения не нужны, Алексей, верни мне внука и дай порвать глотку Долгорукову. – Прорычал Волков, словно подражая зверю, в честь которого носил свою фамилию.

- Матвея мы вернем.

- Так действуй, Алексей, действуй!

* * * * *

РИ, Сибирь, озеро Байкал, бухта «Радость – 2»

Колонна машин прибыла на священное озеро. Наемники начали быстро ставить палаточный лагерь и маскировать его. Буквально за несколько часов лагерь был возведен и накрыт маскировочными сетями, наемники даже выкопали несколько секретов по периметру и посадили в них людей.

Меня заковали в походные наручники, которые связывали короткими цепями руки и ноги и не позволяли ни сделать широкий шаг, ни развести в руки в стороны.

Пару часов я провел в гордом одиночестве, если не считать двух бойцов службы безопасности Долгоруковых, которые находились вместе со мной в палатке, в которую меня посадили.

Уже стемнело, когда ко мне пришли князь и начальник служб безопасности.