Школа боевой магии. Том 1

Меня захлестнула обида и возмущение – как так можно? Вот так запросто подойти и сломать то, что человек с таким трудом сделал. Без всякой причины! Хотя, от Николая можно и не такое ожидать…

Но что меня расстроило гораздо сильнее, так это то, что Артём оказался на стороне Николая. Сергей тоже. И, что совсем интересно, Илья торчал рядом со мной. Ну и Арик само собой. Причём, Арик не сдерживал меня, а встал плечом к плечу, готовый дать отпор этому гаду!

Мы с Николаем стояли друг против друга, и не кинулись драться только потому, что Григорий Ефимович встал между нами и сказал:

– Поберегите пыл для настоящего врага.

Признаться, я несколько растерялся. О каком таком враге говорит Григорий Ефимович? В нашей стране мир и никакой опасности нет.

Видимо, недоумение было не только на моём лице, потому что Григорий Ефимович, внимательно осмотрев нас, показал рукой на скамьи и сказал:

– Садитесь, расскажу вам… Хотя, нет! Пойдёмте в учебную комнату, там лучше будет.

И первым вышел из веранды.

Я пошёл за ним, забыв про Николая. Вспомнил про своего соперника только поднимаясь на крыльцо дома. Вспомнил, и тут же забыл. Потому что и тон Григория Ефимовича, и его слова зацепили меня. Всё было по-другому, не так, как он обычно разговаривает. Интонация совсем не та.

Короче, вошли мы в учебную комнату, сдвинули стулья вокруг Григория Ефимовича – он уже сидел рядом с учительским столом, нога на ногу и задумчиво крутил в руках продолговатую деревянную коробку размером со средний монитор и толщиной с мою кисть, если повдоль, включая пальцы, а может и чуть побольше.

Он с такой нежностью провёл по поверхности, что я пододвинул стул поближе – так интересно мне стало.

– Ну что, любимые дети Вселенной? – с улыбкой спросил Григорий Ефимович, хотя глаза его оставались серьёзными. – Хотите подтверждения, что вы тут не случайно? Будут вам подтверждения!

И он открыл крышку.

То, что он достал, скорее всего был какой-то музыкальный инструмент, потому что там были струны и резонатор, как на гитаре. Четырёхугольный, вытянутый, с одного края поуже, с другого – раза в два шире. Широкий край скошен и скруглен, поэтому струны разной длины.

– Что это? – спросил кто-то.

И тут же кто-то ляпнул:

– Балалайка…

Все заржали.

Григорий Ефимович ухмылялся в бороду и гладил инструмент. Потом сказал с нежностью:

– Это гусли.