Граф Воронцов. Книга III

И от них же, чуть пострадал, но его, спас его бог, который дал ему ту нужную силу.

Единственное, что меня в этом разговоре интересовало, что это были за люди. Ответ был прост — одержимые. Но не маги. Вампирами здесь и не пахло, как и нежитью. Внутри каждой твари был мелкий божок, который не дорос до могущества Яноса. Они смертны, но весьма трудно убиваемые. Одного огня было мало.

— И как же их убить?

— Сжечь сердце. Ты можешь топить их, разрывать, сжигать тела, но пока пламя не коснется сердца, они не умрут.

Регенерация у них, точнее, у нас — дикая штука. Слишком.

— А как же заразность? То, что они пьют кровь?

— Это безумие, Дим. Вот и все. Знаешь, словно бешенство у животных?! Вот также и у янов.

— Янов? — я сощурился, чуть повернул голову в сторону, будто не понял сути слова, или неправильно его услышал.

Но все услышал правильно. Эти существа назывались Янами. Паразиты изнанки. И не больше. Люди, которые захотели силы, но не смогли с ней справится. Породили внутри себя животный организм, побочный эффект их способностей и пика возможностей и стали независимыми, но тупыми существами.

— В них есть разум, но до него крайне тяжело достучаться. Я тоже могу таким стать, если Янос полностью закроет мой разум. Но вроде — пока обошлось. Правда, по пути домой, пришлось сделать пару остановок. Твой выродок, умудрился оставить после себя следы. Оставил в поселениях Ходячих — зараженных бешенством Яна. Они — проблема для мира. Но...

— Стоп. Ты уверен, что он это сделал специально?!

— Конечно.

Я всю дорогу до Петербурга следовал за ними. Вояка не уничтожил последнего Яна, хотя почти сразу понял, что их убивает. Он забрал ее с собой, девчонку, которая выползла из разлома последней и казалась, самой разумной среди полчища этих тварей. Она слышала меня и принимала команды. Но он забрал ее, а перед этим, собрал тела своих, которые начали обращаться через пару часов. И специально оставлял их по дороге домой.

— Ради заражения?

— О... мой милый мальчик.

Эта сволочь пострашнее диктатора, понимаешь? Он в некотором роде ученый, которому интересны глобальные эксперименты. Геноцид. Уничтожение и абсолютная власть.

Мы с Евгением Михайловичем одновременно, сказали:

— Фашист.

— Не знаю, что это значит, но судя по вашим лицам, — Юра усмехнулся, — Это те еще сволочи.

В идеале, конечно, нужно было бы убрать все «доказательства» в морге Быкова, а еще... закончить его мучения. Вояки, если быть точнее.