Вертел я ваши кланы! Том 8

— Мозга, — дернул плечом Хадли и пристально посмотрел на главного врача.

— Тебе бы только голову пациенту вскрыть! — возмутился тот. — А проверяющим я потом что должен буду сказать? Ты не поверишь, но София заранее позаботилась о запрете на любые операции, даже диагностические!

— София? — поднял бровь Хадли. — Это кто?

Фореман хлопнул себя ладонью по лицу, взял медкарту пациентки и повернул её обложкой к своему подчинённому. На обложке крупными буквами значилось: Смирнова София, 62 года.

— Не обращал внимания на обложку, — пожал плечами Хадли, встал и направился к дверям.

— Лечи её сам, раз не даёшь проводить диагностику, а я домой. У меня замороженная курица в морозилке остывает.

— Стой, — Фореман подошел к нему. — Ты же сам понимаешь, что это ничего не даст. Ну покажет пункция, что с мозгом нет проблем, и что тогда? Будешь по очереди ковырять все жизненно важные органы?

Хадли кивнул на подоконник:

— Ты внимательно посмотрел все анализы?

— Да, — ответил Фореман, но как-то несмело.

— И что ты об этом думаешь?

— Её здоровью можно было бы позавидовать, если бы не текущее состояние.

— Вот именно! — воскликнул Хадли. — Она здоровее здоровых! Такого быть не может, понимаешь?

Фореман задумчиво помял подбородок, а Хадли между тем распалялся все сильнее.

— Вот! Вот, посмотри! — он схватил листок с результатами крови на инфекцию. — Ничего нет. Ни одной инфекции: ни ротавирусной, ни мочеполовой, ни грибковой, ни бактериальной, ни респираторной. Она абсолютно здорова!

Он швырнул листок на пол и взял следующий.

— А это ты видел? — он показал анализы на токсины. — Травку не курила, таблетки не пила, порошок не нюхала и следов алкоголя нет. Чистая, как стёклышко!

Фореман попятился назад и плавно опустился в кресло. Когда Хадли в таком состоянии, всем лучше молчать и слушать.

— А это ты видел? А это? — листки друг за другом летели на пол.

Когда последний лист полетел под кровать пациентки, Хадли выдохнул и сел на подоконник. Наступила тишина, прерываемая только тихим жужжанием приборов.

Прошла минута, другая, но никто из докторов не двинулся и не заговорил. Каждый пытался разгадать загадку таинственной женщины, выглядящей вдвое моложе своего возраста.

Вдруг Хадли вскочил и хлопнул себя по лбу.

— Это и есть ее болезнь!

— О чём ты? — устало спросил Фореман.

— О её здоровье. Ты только послушай, — глаза Хадли горели азартом. — Её здоровье – это и есть главный признак её болезни.

— Что за бред? — фыркнул главный врач.