Великий. Красный.

И хоть естество дова требовало взвиться и покарать смертную за подобную наглость, Айка осталась спокойна. Этой смертной она могла позволить и куда большую вольность. Но только лишь ей.

— Немного осталось моих собратьев, — нарушили вновь установившуюся тишину слова дова, — А тех, кто не последовал за Партурнаксом — еще меньше. Не долог тот день когда тебе не останется нужды выступать против них.

— Уж скорее бы. Мне, знаешь ли, уже давно пора осесть где-нибудь в Вайтране, найти достойную партию, и нянчить детишек, вместо того чтобы носиться по ледяным пустошам в поисках не самых умных дова.

Айка даже чуть голову повернула, выражая недоумение от сказанного Довакином:

— Ты правда мечтаешь о чем-то таком?

— Почти все смертные мечтают. Но надолго меня не хватит, это точно, — послышался сопровождаемый смешком ответ, — Через пару лет сбегу от этой рутины с очередными исследователями древних руин, которые даже подозревать не будут как им повезет с моей компанией.

— И все же гордыня — сильнейшее из качеств дова в тебе.

— Эй! — женщина даже локтем в бок дракона ткнула, — Еще скажи что я не права. Ничего не найдут или помрут без меня, как обычно ведь. А с моей скромной, — выделила последнее слово говорившая, — помощью всем хорошо. Потом домой вернусь. Лет через… несколько. Возьму детишек в охапку, поведу к тебе знакомиться.

И вновь реплика Довакина ввергла дракона в непонимание, что не замедлило вылиться в вопрос:

— Зачем?

— Как это зачем? Должны же они будут знать моих друзей.

Особенно великого и ужасного “дядюшку Одавинга”, — смеха в голосе женщина прятать даже не пыталась, а Айка в ответ испытала нехарактерное для дова желание приложиться лбом о скалу потверже.

—Иногда… Почти всегда твои идеи на редкость глупы, ты знаешь? В любом случае, сначала доживи до тех времен, а потом уже я откажусь участвовать в этом безумии.

— Не будь таким ворчливым занудой, Одавинг. Я же знаю, ты не такой. Тем более… — веселье с Довакина как рукой сняло, — … Ты сам сказал.

Не так долог тот момент, когда я отниму жизнь последнего заслуживающего того дова, и все закончится. Не так долог….

Вновь установилась тишина. И мысли дракона, прежде чем сознание его погрузилось в сон, были полны сожаления о судьбе не умеющих отступить сородичей, и о бремени выпавшем единственной из смертных, кого дова могла бы назвать другом.

***

Пробуждение в непривычном месте всегда особенное.