Великий. Красный.

Не каждый день переводят девушку из другого класса, хе-хе, — неловко посмеиваясь, выдал единственный из этих троих, кто не выглядел в глазах девушки полным придурком. По крайней мере он обычно хотя бы пытался придумать оправдания, вот как сейчас, а не прямо заявлял о своих извращенных мыслишках, хотя и последнее случалось.

— Именно поэтому, Хедо, ты с дружками не можешь наговориться уже весь день? Буду честна — мне уже порядком надоело чувствовать себя предметом обсуждения. Особенно вашего обсуждения, так что лучше найдите себе тему поинтереснее.

— А правда что ты вчера с Сацуки дралась? — задал неожиданный вопрос один из парней, сверкнув лысиной.

— Да, а это-то тут при чем? — не видя причин скрывать то, что и так уже широко известно, Айка все же оказалась несколько озадачена вопросом. Она ожидала от них ответной грубости или еще каких-нибудь лживых оправданий, но теперь девушка невольно задумалась о том, что слишком плохого мнения была о этих ребятах, если все, что их так интересовало в течении дня — вчерашняя драка, а не очередные извращения.

— Я же говорил. Только представьте — две девы сцепились в схватке, пылая ненавистью друг к другу, но вот одна из них оказалась повалена наземь, — нарочито высокопарно прозвучали его слова, а Айка, по глупым улыбкам его друзей начав подозревать к чему все это идет, угрожающе произнесла:

— Мотохама, остановись, — однако слова ее были проигнорированы.

— И тут, взглянув в глаза поверженной противницы, одержавшая верх вздрогнула от пронзившего ее чувства. Оказалось вовсе не ненависть все это время влекла их друг к другу. Опустив лицо к проигравшей, она робко накрыла ее уста свои… — Договорить парню было не суждено. Стоило лишь дойти до той части, ради которой все и затевалось, как промеж глаз ему прилетел тяжелый том брошенной Айкой книги, за которой она даже не поленилась сходить к своей сумке.

Увлеченные рассказом приятели Мотохамы даже не сразу осознали произошедшее, со все теми же улыбками продолжая смотреть на потерявшего равновесие друга и Айку, вернувшуюся к ним чтобы бережно поднять раскрывшуюся книгу.

— Ты что творишь!? — послышался возмущенный голос пришедшего в себя пострадавшего, с испугом рассматривающего только чудом не разбившиеся очки.