Великий. Красный.

Присев на корточки, она еще раз оглядела результат, и была вынуждена признать, но только мысленно, что Одавинг был прав. Получившееся “слово” напоминало нервную мазню малолетнего ребенка. Смотреть на него, осознавая всю неправильность, было едва ли не физически больно. И хотя Айке стала чуть понятнее досада дракона, который невольно принял участие в написании чего-то столь чуждого его языку, она все еще была сердита на него. Как и он, по ее предположению, испытывал схожие эмоции. А значит пытаться наладить диалог пока было бессмысленным.

“FUS”, — разглядывая свое творение, вернулась мыслями к первопричине всего этого Кирю, — “По словам Одавинга, это слово должно олицетворять силу. Одним своим звучанием оно должно высвобождать заложенную в нем идею на свободу. Но сколько я не пыталась…” — очередной раз девушка одними губами, под насмешливый фырк дова, произнесла “fus” без всякого видимого результата, — “... толку нет”.

Вся эта ситуация вызывала у нее глухое раздражение.

Она понимала Одавинга, ощущала правоту и силу его слов. Но упорно не могла почувствовать чего-то очень важного. Той самой недостающей частички, что позволила бы ей самой понять это слово в той же мере, в какой оно было доступно дракону.

Зло взглянув на дело рук своих, она поднялась на ноги, и носком кроссовка стерла крайнюю черточку, что отстояла от прочих слишком далеко, и была изображена под небольшим углом. Твердо зажав в руке пруток, которым ранее и выводила слово в земле, Кирю попыталась изобразить все ровнее.

И через пару секунд вновь стерла и начала заново. Еще несколько попыток спустя, она довольно кивнула, разглядывая эту черту, но при взгляде на слово в целом у нее вновь едва не начался приступ головной боли.

И прежде чем успела понять что делает, девушка широким движением ноги стирает большую часть из начертанного, а еще несколькими спустя оставляет на месте своего неудачного творчества чуть взрыхленный дерн. Увлеченно взявшись за дело заново, она как-то не задумалась о том, что досконально запомнить достаточно сложную группу символов было бы тяжело.

Как и не пришла ей в голову мысль о том, что правильное начертание ей неизвестно, ведь первая и единственная пока попытка была неудачной.

Кирю просто делала то, что подсказывали ее чувства, раз за разом стирая неудачные черты и выводя на их месте новые до тех пор, пока не чувствовала удовлетворение от увиденного.