Великий. Красный.

— А для тебя это разве не очевидно!? Там убили человека! Такого же, как я! И он ничего не смог сделать! — получив, наконец, возможность выговориться, Кирю невольно сорвалась на крик, выплескивая в нем все успевшее накопиться волнение.

— Смертные и так умирают часто. Раньше тебя это не беспокоило.

— Потому что этого не случалось совсем рядом со мной. Знаешь, прокричав тогда на твоем языке, почувствовав силу, я решила, будто особенная. Что у судьбы на меня планы и я стою выше простых людей вокруг.

Но это ведь не так, да? Меня совершенно ничего не стоит убить кому-то, кто захотел бы этого. Как глупо.

— Я предупреждал, что тебя ждут испытания впереди. Столкновение с подобным было неизбежным.

— Знаю. Знаю, Одавинг. Но я верила что способна справиться. Будто глупые тренировки позволят мне подготовиться. А теперь я понимаю, что это не так. Я ничего не умею и ничего не могу. И мне страшно. Наверное, ты разочаровался во мне, да? Вряд ли драконы могут бояться чего-то.

Ответа не было. Уверившись в своей правоте, Кирю вновь начала мысленно уходить в непрекращающуюся череду пугающих образов, но вновь заговоривший Одавинг не дал ей утонуть в этом:

— Дова могут бояться, драконорожденная.

— Правда? — девушка от удивления склонила голову к плечу, — А как же ваша гордость?

— Именно гордость порой и заставляет бояться. Бесславное поражение может пугать сильнее простой гибели.

— То есть смерть вам не страшна? — пусть Айка все еще не пришла в себя, ей стало чуть легче от осознания того, что даже настоящий дракон может быть испуган.

— Я этого не говорил. То что дова не могут умереть окончательно делает истинную погибель еще страшнее. Сражаясь друг с другом мы почти никогда не убиваем. Но вы, драконорожденные, другие. Встреча с подобными тебе — один из самых больших страхов для нас.

— Но почему же тогда, встретив того, кто может их убить, драконы не улетают? Человек их не догонит.

— Потому что страх отравляет.

Достаточно поддаться лишь раз, и по прошествии времени ты не узнаешь самого себя, — в голосе дракона Айке слышалась печаль. Будто бы он не понаслышке знал о чем говорит.

— Но ведь ты же сам сказал, что вы можете бояться.

— Испытывать страх не значит уступить ему. Если дова чувствует ужас — он идет навстречу ему, а не бежит прочь.

— Значит я должна…. — начала неуверенно девушка, но тут же была прервана,

— Ты должна лишь себе.