Проект "Погружение". Том 5. Поход

Но всё же скорость нарастания синего пламени убавилась. Его становилось больше, но уже не так быстро. Я улыбнулся. Лита посмотрела на меня и пошевелила губами. Я не услышал, что она говорила, но понял. И я начал атаковать. Атаковал без перерыва. Первый раз сжёг всю энергию спустя буквально тридцать секунд. Второй раз ещё через две минуты. Из моей левой ладони уже ручьём текла кровь, так что мне не требовалось её резать. Её было достаточно. Я просто продолжал атаковать. Удар за ударом. Взмах за взмахом.

Способность за способностью.

– Дава-а-а-а-а-ай! – кричал я, сжигая последнюю полоску энергии, ибо у меня уже больше не было запаса зелий.

А потом был взрыв. Я не видел ничего, я не слышал ничего, я не чувствовал ничего. Я просто заметил ярчайшую вспышку, в которой растворилась Лита, которая лишила меня зрения. Я услышал невероятный грохот, который разорвал мои ушные перепонки, лишил меня слуха. Я почувствовал, как сгорает моя кожа, как боль пронзает буквально всё моё тело, и больше я не чувствовал ничего, словно мой мозг специально выключил всю боль, чтобы я не сошёл с ума.

Но единственное, что я понимал, – я был жив. Не было той злополучной надписи, которая сопровождает каждого из нас при смерти. Я был ещё жив!

Сколько времени прошло, я не знал точно, когда зрение ко мне вернулось, а это было первое, что вернулось ко мне, уже было темно, даже чуть посветлело. Ближе к утру? Или только окончательный закат? Я не мог понять, в какую сторону света надо смотреть, чтобы понять, какой сейчас временной промежуток.

Потом вернулся слух. Я слышал стоны. Женские. Причём не особо далеко. Кто-то ещё был рядом со мной жив. Но кто? Звон стоял такой, что я мог только понять, что это женский голосок, звонкий, который словно в унисон со звоном давил на мозг так, что хотелось снова проткнуть себе уши.

Ещё через какое-то время начала возвращаться подвижность. И боль. Адская боль. Не хотелось двигаться, но надо было. И я двигался. Медленно. Сначала пошевелил одной рукой.

Потом другой. Потом левая нога, за ней правая. И так, точка за точкой, я проверил функционирование всего своего тела. Я двигался весь. Я был цел. Нет ни единого перелома. Только всё обгорело… может, что-то всё же и сломалось, но сейчас я этого не чувствовал.

Попытки с десятой я смог усесться, худо-бедно осмотреться. Арены как таковой больше не существовало. Забор, отделяющий дом вождя от всего остального поселения, был уничтожен.