Святая Мечей: Линарис

Он почесал бороду, чуть расправил плечи и продолжил:

— Все изменилось тогда. Орков имени Тур стало меньше. Они не умерли — просто ушли. В другие племена. Шаманы покинули нас. За ними ушли воины. Остались только мы. Старики и дети. Никого больше, кто поднял бы топор. Кто подул бы в рог и повел за собой. Сердце воина умерло в орках имени Тур. Мы стали вспахивать землю. И склонили головы.

Орк сделал шаг вперед, слишком быстрый, несвойственный своему старому телу. Схватил Марину и поднял ее за плечи, бережно, как только мог.

Он смотрел на нее вплотную, стараясь заставить увидеть смесь горечи и надежды, которую пытался передать:

— Но потом, мы встретили тебя, Марина. Мастер Меча, что согласился помочь оркам. Что подарил им надежду. Ты говоришь, не можешь быть сестрой оркам имени Тур? Говоришь, так сказала Линтара? Она лишь девчонка. Ее ртом не говорят орки. Колмир? Старый дурак, слушающий только духов. Послушай, что говорю тебе я — воин, который не знает ничего, кроме битвы! Ты нужна нам. Нужна оркам имени Тур! И я, Буддок Тур, буду просить тебя о помощи.

Марину должна была воодушевить эта речь. Вдохновить и заставить действовать. Но все, что она чувствовала — это усталость. От этих речей, неотесанных манер и взглядов, полных ярости. Орки показали вчера свои истинные лица. Теперь она просто не могла им верить.

— Я заберу половину тех звонких монет, что обещали вам за работу, — Буддок аккуратно опустил ее и отступил в сторону. — Не нужно этих слов, старый вождь. Это мое финальное предложение.

Половину мне и половину оркам имени Тур. И я готова выдвигаться только после того, как наведаюсь в купель.

Марина протянула руку вперед. Рукопожатие скрепит их договор, если, конечно, Буддок вправе на него соглашаться. Старый орк сопел и думал, не зная, как реагировать. Она попала точно в цель своим высказыванием. Им понадобиться ее помощь. Так сказал ему Гримлок. Делай что угодно, но убеди ее остаться. Так решили Гримлок и Линтара. Ну что же. Он сделал все, что мог.

Рука старого орка потянулась вперед и Марина крепко схватила ее, сжимая так сильно, как только могла. Старик от неожиданности охнул, но убрать руку не попытался:

— Женщины и дети остаются здесь. Не хочу, чтобы нас сопровождали слабаки. И помни, мы скрепили свои слова обещанием, Буддок Тур.

— Я запомню, — в его глазах больше не было тех притворных чувств. Осталась только та самая злоба, которую она часто замечала в его взгляде. — Веди себя как обычно.