Книга четырех миров. Том 1

В ход так же пошли ближайшее кресло, старый диван и куча пыльных тряпок. Соорудив на скорую руку некое подобие шалаша Павел оценил свое творение придирчивым взглядом, как раздались быстрый перестук шагов на лестнице.

 — Готово! Щя как бахнет, — вбежал на первый этаж Веня, но притормозил увидев странную конструкцию перед кусающим губы Палычем.

 —Ээ, а что за инсталляция? — задал вопрос Веня. Ответом ему стало молчание. Где-то сверху раздались один за одним три небольших хлопка.

 — А где Макс? Эй, Азот, вылазь, хорош в прятки играть, валить надо!

 — Макс вперед ушел.

Бежим, догоним его, — произнес Воронок и окинув взглядом оставшегося в боеспособном состоянии напарника припустил в сторону выхода.

Пробежав несколько минут в тишине они остановились перевести дух. Веня, запыхавшись, стоял опираясь на стену двухэтажного дома.

 — Так. А где, Макс? — выплевывал Вениамин слова вместе воздухом из своего горла. Легкие горели, руки дрожали. Что поделать, если человек пол жизни провел сидя за компьютером и лишь недавно начал заниматься своей физической подготовкой?

Правее, метрах в двухстах раздались какие-то крики.

Павел и Вениамин переглянулись.

 — Максим. Максим, наверное, дальше побежал, или где-то схоронился, пока ящерицы не свалят. Пошли, надо уходить отсюда, — произнёс Палыч восстанавливая дыхание. Он опустил глаза стараясь не пересекаться взглядом с Веней. Ни к чему ему сейчас знать правду. А потом на базе, он расскажет всем. Это его решение, его ноша.

И за последствия отвечать ему и еще раз ему. Так было не раз. Что ж, если потребуется, он возьмет не один грех на душу. Зачем погибать всем, когда может погибнуть, а может и нет, всего лишь один? Война учит и не такому. Цинично? Да. Хладнокровно? Абсолютно верно. Но на войне только так и можно избежать огромных потерь личного состава. Оценивать все с холодным рассудком, порой принимая невыносимо трудные решения. Павел Воронок делал это не раз. Может именно поэтому, его отделение и несло наименьшие потери?

 — Отдышался?

 —Фуф, да.

Легкие так и горят.

 — Ну так бежим. Может еще нагоним Макса.

Максим всегда любил зиму: новый год, длинные выходные, подарки и запах мандаринов; Детвора, резвящаяся во дворах и играющая в снежки.

Максим ощутил это как никто другой. Сначала все шло хорошо. Он погрузился в глубь себя, своей души, представляя вокруг заснеженные просторы русских полей, укутанных снегом.