Шкет

Голодом морить, конечно, не собираются, но и на сытные кушанья тоже рассчитывать не приходится.

Подняв с пола хлеб, я кое-как его почистил его и с сомнением понюхал, решив пока отложить в сторону. Вода оказалась вполне себе нормальной, и я с наслаждением напился.

Значит, до утра. То есть, сейчас либо вечер, либо ночь. Судя по почти полной темноте (еле видимый до этого свет за дверью, тоже погас), скорее, второе. Похоже, я могу без проблем возвращаться к медитации или, если действовать ещё попроще, то вообще завалиться спать.

Правда, на голодный желудок, это занятие так себе. Но попробовать можно. Всё равно до рассвета ничего не будет известно. А там уже поговорю с этим Семарглом и узнаю, какого хрена я ему так понадобился.

Хотя в голове у меня уже билась одна догадка. Логичная, предсказуемая и дико неприятная. Оттого я не стал её мусолить, а оставил на потом. Чтобы, значит сравнить мою мыслю и то, что скажет местный “авторитет”. Тут и дураку понятно, что заграбастали меня ребята не совсем законопослушные.

Попал, что называется в оборот. Хотел узнать изнанку этого мира, вот и получил по самое мама не горюй.

…

Когда дверь в “камеру” открылась, я уже стоял, вальяжно прижавшись к стене. Не то, чтобы я нуждался в дешёвой браваде, но атаковать из такой позиции было гораздо удобней, чем сидя или лёжа. Так что пусть думают, что это понт и расслабятся. А я уж выберу подходящий момент и покажу, как всё может сработать на самом деле.

– Здравствуй, Александр. Вижу, ты с нетерпением ждёшь нашей встречи, – не входя внутрь, поздоровался со мной худощавый мужчина с выдающимся носом.

Но не это привлекло моё внимание. Глаза! Удивительного янтарного цвета. Взгляд хищника, что пронзает до самых печёнок. Да, этот человек не прост, ох как не прост.

– Как я понял, ты – Семаргл, – проигнорировав его приветствие, произнёс я.

Он лишь пожал плечами и кивнул, показав кривую улыбку.

Причём изогнулись только губы. Остальное лицо всё так же было холодно и неподвижно. Только ноздри как-то странно зашевелились…будто он обнюхивал меня издали. Я почему-то вспомнил стражника из детинца. Тот тоже вёл себя словно животное. Тогда я не придал этому значения, мало ли какие приколы в голове у местных воинов. Но теперь у меня почему-то закралось очень нехорошее предчувствие, которое почти сразу оформилось в чёткое подозрение.