Сингулярность

Эта хрень была так засекречена, что у нас не было даже намека на то, что там под самым носом у нашей агентуры уже столько лет действует хорошо организованная группа. Тэйкли, конечно, асс, раз смог удержать все это в тайне, – директор уважительно покивал головой. – А я узнал о том, что там творится, только вчера. После того как Корман рассказал мне о твоей необычной просьбе, я подумал, что такая информация наверняка заинтересует Тэйкли, и выложил все ему. Он, по-видимому, понял, что теперь одному всю операцию не вытянуть, и по старой дружбе посвятил меня в ее детали.

 

– Долбаная госдеповская мафия, – пробурчал директор МНБ, поднимаясь с кресла.

– Это точно, – с готовностью согласился Райнер. – Но без нас жизнь в этом мире была бы скучной и до зубной боли тоскливой.

Поглощенный мыслями о том, что случилось с Президентом, Бэйтс вздохнул свободно только когда его внедорожник выкатился на улицу из подземного гаража неприметного административного здания, где находился вашингтонский офис ЦРУ.

Проехав квартал, он набрал советника Президента по науке и сказал, что в течение пятнадцати минут будет у нее в офисе, потом бросил быстрый взгляд на часы. Райнер сказал, что Президента взяли час назад, значит до сработки автоматики, подающей сигнал о том, что глава государства находится в опасности, осталось еще два часа. 

Четыре года назад, когда Президент занял свой пост и начал подбирать команду, он столкнулся с двумя невероятно мощными группами элит, имевшими огромное влияние на все аспекты жизни Америки и буквально на всех, кто жил этой самой жизнью.

Политический мир был расколот на две части, которые условно можно было назвать «либерал-глобалисты» и «национал-консерваторы». Границы этих лагерей не были привязаны к конкретным партиям, регионам или социальным группам, но сторонников каждого из них объединяли две вещи: безоговорочная вера в свою правоту и лютая ненависть к оппонентам. 

Если отбросить надоевшие всем рассуждения о месте США в современном мире, то основной расклад сводился к следующему.

 

После развала СССР Америка осталась единственной супердержавой и решила, что она как победитель в холодной войне имеет право продвигать свои интересы по всему миру любыми доступными ей способами. Естественно, под национальными интересами понимались интересы американских финансово-промышленных корпораций, которые, не встречая сопротивления, стали распространять свое влияние по всему миру.