Первый паладин

Не петь нам больше песен, не подоспей вы четверо тогда.

– Так ты значит путешественник? – Оживилась Алисия.

– Именно. Брожу по королевству, несу искусство в массы, зарабатывая на пропитание.

– Может ты и в столице был? Какая она?

– Оу, она прекрасна. Величественные стены, окружающие город, белы и ослепительны, как звезды, а башни её, кажется, подпирают само небо. Десятки магов трудятся над поддержанием ослепительной красоты улиц, а в магазинах можно отыскать практически любые товары.

Вольдемар еще несколько минут распинался, рассказывая о величественности столичного города.

Алисия же слушала сладкие речи, едва не уронив челюсть.

– Ну, а здесь ты, какими судьбами? – Поинтересовался я, подловив паузу в восхищенном повествовании.

– Друг мой, я же уже говорил, что я путешественник. Но, сдается мне, в это место меня привела сама судьба. Дабы я воочию лицезрел поистине исторические события и запечатлел их для потомков. – Он загадочно посмотрел на нас, отпивая из кружки.

– Но ведь ты мог уйти. Зачем ты участвовал в столь безнадежной битве?

– Эх.

– Вздохнул Вольдемар. – Задумывались ли вы когда-нибудь над таким вопросом, как бы вы хотели умереть? Вот, например, ты, Иратус?

– Не знаю. Может быть у себя дома в окружении детей и внуков?

Бард рассмеялся:

– Так отвечают почти все, но вот в чем дело. Это ответ на вопрос: «Как бы ты хотел жить?» а не умереть. Все хотят прожить долгую и счастливую жизнь в окружении семьи. О смерти же никто не задумывается. Никто не хочет умирать, но никто не избежит смерти.

– Полагаю, ты ответил себе на этот вопрос?

– Да. Смерть, как и жизнь, это довольно ценный ресурс. Понимаете, о чем я? Будучи готовым к смерти человек способен на великие поступки. Я же не боюсь смерти. Я боюсь, что она будет бессмысленной. Умереть надо так, чтобы тебя запомнили. Чтобы, умирая, ты понимал, что это было не напрасно. Что ни твоя жизнь, ни твоя смерть не лишена смысла.

– Значит, твое решение о вступлении в местное ополчение что-то сравни героическому суициду?

Вольдемар замялся:

– Отнюдь.

Умом я понимал, что нужно бежать, и у меня даже был шанс. Но какая-то иррациональная уверенность в том, что я должен остаться, заставила меня взять в руки оружие. Я был уверен, что не умру, что я должен увидеть всё своими глазами. И я решил, что даже, если мой внутренний голос ошибается, то смерть моя будет красивой. Какая смерть может быть почетнее, чем смерть в бою, на защите невинных?

Бард одним махом осушил кружку с пивом.