Первый паладин

Удар о барьер сбил с него излишнюю ретивость, заставив споткнуться и упасть на землю, чем не преминули воспользоваться находящиеся здесь лучники, посылая одну стрелу за другой.

Я выругался:

– Прекратите! Мы его спасать пришли или убивать?!

Хотя в данной ситуации, возможно, не стоило пытаться достигнуть максимальных целей, если мы хотели сохранить свои жизни. Но я решил рискнуть.

Опомнившийся единорог не стал дожидаться ответного удара. Поспешно поднимаясь на ноги, он заприметил новую цель – стоявшего ближе всех остальных рейнджеров Тисиила, и, набрав разбег, устремился к лучнику.

Тисиил, увидев летящего на него Хранителя, панически побежал к спасительным деревьям. Было очевидно, что он не успеет, и я попробовал провернуть маневр, который еще ни разу не делал.

Я уже умел быстро выставлять щит света, не произнося литанию. Щит в таком варианте был слаб и, чтобы напитать его действительно сильно, все-таки приходилось читать заученные слова. Но я никогда не пробовал выставлять его на значительном отдалении от себя.

Выпустив меч из руки, я сконцентрировался на желании спасти незадачливого рейнджера, поспешно читая слегка измененную литанию: «Нерушимая воля, встань пред ударом зла!» – Пространство между Тисиилом и Хранителем начало заметно мерцать, заставляя единорога потерять уверенность. «Воздвигни барьер меж живыми и бездной! Меж светом и тьмой! » – Свет заметно уплотнился, но недостаточно. «Защити детей своих пред лицом неминуемой гибели!»

Буквально за доли секунды перед ударом, между Хранителем и Тисиилом загорелся непробиваемый барьер, в который врезался разъярённый единорог.

Но на этот раз щит не раскололся и лошадь курильщика, извергая клубы сажи из ноздрей, начала бить копытами в щит.

Поддерживая барьер, я начал поспешно читать другую литанию, некогда увиденную мной в рукописи. Хорошо, что я тогда обратил на нее внимание, так как в данной ситуации, если мы хотели спасти, а не убить Хранителя, она могла бы очень помочь. Называлась она: «Вервие усмирения»:

– Да усмирена будет ярость! Да сдержана будет порча! Волею своей я заклинаю! Силою своей я запрещаю! Боле ты не сможешь чинить беззаконие и зло! Встань на колени, примкнувший ко тьме, дабы я судил тебя по делам твоим!

С каждым моим словом вокруг Хранителя формировались прочные светящиеся канаты, опутывая сначала ноги, сбивая его на землю.

Чем дальше я повторял литанию, тем больше пут обвивало утратившего подвижность единорога.