Пламя смерти

Арака с собой разрешили взять, накормили. И даже ни разу не ударили. Будет крайне печально, если после его освобождения Эмгерей и Кенес попадутся ему на пути. Печально для них, разумеется.

Глава 14

*****

Гунвальд легонько похлопал по руке Герона и поднялся. Монах ничем не показал, что чувствует дружеское присутствие. После того, как Герон призвал силу Единого, вот уже три дня он лежал без сознания, дыхание его было слабым, а лицо стало похожим на восковую маску. Вампирские лекари только разводили руками – их лекарства и припарки ничем помочь монаху не могли.

Каршарец уже знал, что жена Герона – красавица Ирме, погибла от лап прорвавшихся в город зомби. Будь у Гунвальда такая жена, он бы тоже неистовствовал. Что ж, монах отомстил хиваши, превратив в пепел солидный кусок их лагеря вместе с обитателями. Вот только теперь Герон даже глотнуть воды самостоятельно не может, не говоря уже о сражении.

– Поправляйся, дружище, – тихо сказал каршарец. – Я поквитаюсь с врагами и за Дилля, и за тебя.

Гунвальд наскоро перекусил в походной кухне и полез на стену. Второй участок, к которому он был прикреплён, сейчас оборонял едва ли десяток воинов во главе с Вальдором. Раньше отдыхающая смена состояла из трёх десятков воинов, да ещё столько же находилось на стене. И это не считая вспомогательных сил в виде кузнецов, поваров, пастухов, земледельцев, носильщиков, обслуги скорпионов, каменщиков и плотников.

Теперь в обороне принимали участие даже женщины и дети. Улицы города опустели – все жители Григота собрались у стен, отражая бесконечные атаки мертвецов.

Земледельцы, покинувшие свои поля при угрозе нашествия, торговцы, которым больше некому было продавать свои товары, ремесленники – все они сражались. Гунвальд видел на стенах даже людей с ошейниками рабов – тех, кого когда-то вампиры захватили в походах по ситгарским пограничным землям. Даже они – кто не сумел подняться с самой низшей ступени в иерархии Григота, отчаянно дрались с хивашскими мертвяками. Каждому было понятно, какая судьба ожидает его, если город будет взят.

Гунвальд увидел, как один из таких рабов – тщедушный мужичонка-оборванец, размозжил кувалдой головы трём зомби и упал, истекая кровью. Смертельно раненый раб попросил каршарца о последней милости – снять с него ошейник. Гунвальд срезал кожаную полосу с шеи несчастного, и тот умер с улыбкой на лице. Гунвальд нашёл Вальдора и спросил:

– В твоей власти снять ошейники с рабов?

– Зачем? – удивился гигант.