Пламя смерти

Как он понял, хиваши собрали ударный кулак из воинов, шаманов и колдуний и намереваются "вбить немного ума" – так выразился Гарлик, в напавших на них ситгарцев и вампиров. Дилль надеялся, что шаман возьмёт его с собой, а там среди боевой суеты и толчеи он сможет незаметно сбежать из-под бдительного надзора Гарлика. Оказавшись от шамана на большом расстоянии, Дилль, возможно, тем самым ослабил бы магические путы. Конечно, существовала опасность, что тело, послушное приказам шамана, попробует вернуться, но Дилль сумел бы объяснить ситгарцам, что с ним случилось.

Его отправили бы в Тирогис, пусть даже связанного по рукам и ногам, а уж в Академии гроссмейстер сумел бы найти способ освободить своего адепта от пакостной магии хиваши. Но Гарлик оставил его в юрте.

Дилль откинул полог и заглянул внутрь юрты. Войти он не мог, как не мог и уйти от жилища шамана – тело послушно выполняло приказ "оставаться здесь". Он смотрел, как сотники собирают воинов при помощи гортанных выкриков и оплеух, как шаманы и младшие колдуньи садятся в двухколёсные повозки и едут вслед конным.

Он видел, как Эмгерей и Кенес, щёлкая кнутами, повели стаю горбатых гиенн туда же, куда поехали остальные. Лагерь практически опустел.

Дилль кинул взгляд направо, затем налево – везде та же картина. Похоже, хиваши сняли с осады почти всех живых воинов, оставив мертвяков продолжать штурм. Несладко придётся ситгарцам и вампирам, прибывшим на помощь Григоту. Сейчас осаждённым сделать бы вылазку – самое удачное время. Но, Дилль это понимал, защитников Григота осталось слишком мало, чтобы вступать в открытый бой.

А жаль, григотцы могли бы нанести оставшимся хиваши хорошую оплеуху.

Выругав предусмотрительного Гарлика, Дилль приподнял полог юрты, пошарил рукой и нащупал спрятанную заначку с араком. Раз он остался в одиночестве, самое время попробовать вновь призвать муаров. Он выпил тёплую жгучую жидкость и стал ждать, когда ослабнет действие заклятья. Когда в голове зашумело, Дилль для проверки попробовал войти в юрту.

Получилось. Он вышел, осмотрелся, никого из колдуний и шаманов не обнаружил и уселся на сухую траву, постаравшись слиться с бурым войлоком жилища. Дилль принялся возрождать драконью ярость.

Задумать это было легче, чем выполнить. Драконья магия категорически отказывалась слушаться хозяина. И лишь когда Дилль в отчаянии подумал, что вскоре действие хмельного арака подойдёт к концу, огонёк драконьей магии начал тлеть в его груди. А вскоре послышались голоса муаров.