Пламя смерти

Каршарец достал оселок и принялся механически водить камнем по острию.

Гунвальд за неполные три десятка лет участвовал в сотнях боёв. Это были поединки один на один, схватки с несколькими противниками, а пару раз ему приходилось драться в полном окружении врагов. И могучий каршарец всегда выходил победителем – иногда раненым, но чаще – целым и невредимым. Гунвальду не раз приходилось терять боевых товарищей. Он не мог вернуть их к жизни, но мог отомстить за их смерть. И он мстил.

А сейчас он не смог отплатить врагам за смерть Дилля.

Сотни полторы полуразложившихся мертвецов, которые были порубаны на куски могучим варваром, не считались – они всего лишь неживые рабы своих мерзких хозяев. Гунвальд должен убить того, кто убил его друга. А добраться до шаманов и колдуний каршарец пока не мог.

Узнав, что Дилль в сопровождении отряда вампиров выбрался за стены города, чтобы уничтожить лича, и, выполнив задачу, погиб, Гунвальд пришёл в дикую ярость. Он рванулся к воротам, чтобы мечом прорубить себе путь до хивашского лагеря и уничтожить клятых колдуний.

Гунвальд погиб бы – или от мечей вампиров, охранявших ворота, или его разорвали бы толпы зомби, или нашпиговали бы стрелами хивашские конники. От самоубийственного поступка его спас не кто иной, как Вальдор. Здоровенный вампир так двинул кулаком в челюсть каршарцу, что могучий варвар рухнул, как подкошенный.

Когда Гунвальд пришёл в себя, Вальдор поинтересовался, желает ли каршарец повторить или всё же подчинится голосу разума. Гунвальд, уже поостыв, с горечью сказал:

– Ты не дал мне отомстить хиваши за смерть друга.

– Разве дав убить себя, ты отомстишь за него?

– Я бы забрал с собой множество врагов.

– Оставшись в живых, ты заберёшь жизни куда большего количества врагов.

– Ты не понимаешь, громила, – покачал головой Гунвальд. – Дилль несколько раз спасал мне жизнь. Он даже залез в пасть к великой Тринн, чтобы не она не спалила меня, потому что я ничего не соображал из-за пакостного заклятья. Он вернул мне возможность держать меч и сражаться, когда я валялся с переломанными руками и расплющенной грудью.

Он сражался бок о бок со мной. Я должен пролить кровь тех, кто убил моего друга – так поступают каршарцы.

– Я знаю, каково это – терять боевых товарищей, – глухо сказал гигант. – Ты подумай о другом: он вышел на безнадёжный бой, чтобы остальные могли выжить и уничтожить врагов. Те, кто сопровождал его, знали, что не вернутся, и он тоже это знал. И всё равно вышли.