Пламя смерти

Эй, ты чей раб?

– Шамана Гарлик хозяин моя.

Коренастый почесал нос пальцем, испачканным в крови.

– Клятые шаманы, – проворчал он. – У нас всех бездушных отобрали, а себе оставили. А чего ему от нас надо?

– Я арак пить нельзя, – попытался объяснить Дилль. – Хочу. Мал-мал.

– Ага, сейчас все дела бросим и станем тебе наливать, – сплюнул скуластый. – Вали обратно – нечего тут шаманским прихвостням делать.

Тело Дилля восприняло эти слова, как приказ, и он пошёл обратно к юрте Гарлика. Но тут за спиной прозвучал окрик "Стой!"

Дилль обернулся – погонщики что-то оживлённо обсуждали.

– … башку снесут. Хочешь в мертвяка превратиться?

– Подумаешь, поработает немного. У меня уже спина разламывается, а надо ещё лошадиную тушу порубить.

– Да и у меня тоже. Но шаман разозлится.

Дилль сообразил, что погонщики задумали припахать его к рубке мяса, но опасаются мести шамана. У него забрезжила надежда.

– Шамана спит, – сказал он. – Хозяйки сила брать. Моя помочь вам. Арак дай.

– О, видишь, он сам хочет помочь нам, – оживился коренастый.

Дилль схватил топор с широким лезвием и принялся ожесточённо рубить заднюю часть лошадиной туши. И хотя обожжённая рука зверски болела, Дилль старался вовсю. Погонщики смотрели и указывали, какого размера должны быть куски. За перегородкой бесновались, истекая слюной при виде мяса, горбатые собаки. Когда туша была разрублена, мужчины в рваных халатах побросали куски мяса гиеннам, а Дилль с трудом выпрямился – все мышцы спины у него болели.

– Арак, – попросил он, глядя на погонщиков. – Шаман свой арак нельзя дай.

– Совсем оборзел, нежить, – возмутился коренастый. – Иди отсюда, пока гиеннам тебя не скормили.

– Подожди, – скуластый схватил Дилля за рукав ветхой драной куртки и посмотрел на своего товарища. – Эмгерей, он же нам помог, пусть выпьет. Может, он в прошлом горьким пьяницей был, а теперь ему даже глотка нельзя сделать. Слышал же, шаман запретил ему. Смотри, как его корёжит.

– Вот скотина, – Эмгерей сплюнул на землю. – Шаман – одно слово.

– Моя потом помочь опять, – пообещал Дилль, ругаясь на свой скудный словарный запас.

– Ладно, жди здесь.

Погонщик ушёл и вскоре вернулся с небольшим бурдюком.

– На, пей.

Дилль принялся глотать тёплую жгучую жидкость, от которой сразу же начало саднить в горле. Когда бурдюк наполовину опустел, Эмгерей опомнился и отобрал кожаную посудину.

– Во, присосался. Ты прав, Кенес, он раньше пьянью был.