Ледащий

– Идем!

Касаткин-Ростовской обитал в двухкомнатной квартире. Небольшой: прихожая, гостиная, спальня и санузел, разумеется. Неплохо для майора, оценил Несвицкий. Хотя, конечно, князь… Но в тоже время сословия в империи упразднили век назад, как и обращения по титулу. Однако, и Несвицкий это знал, аристократическая знать варягов не растворилась в обществе простолюдинов и хранила прежние обычаи. Даже браки предпочитала заключать между своими. Официально никто не заставляет называть Касаткина-Ростовского «сиятельством», но, и денщик, и часовой это сделали.

Похоже, здесь так принято…

В квартире Николай получше рассмотрел майора-волхва. На вид лет 28-30. Узкое лицо с тяжелым подбородком, чуть крючковатый нос и синие глаза под черными бровями. Высокий лоб и маленькие уши. Волосы – темно-каштановые, волнистые. Не красавец, но очень симпатичный. К тому ж майор высок, широкоплеч. Женщинам такие нравятся.

– Присаживайся! – князь указал на один стульев, стоявших за обеденным столом.

– Сначала ужин, а потом поговорим. Где этот лодырь?

И лодырь тут же появился. Поставив перед офицерами судки с едой, достал из шкафа столовые приборы и разложил на скатерти.

– Что господа желают пить? – спросил.

– Коньяк, – ответил князь. – Из снифтеров. Не перепутай с рюмками, дубина!

Денщик поставил перед ними бокалы с узким горлом на невысоких ножках. Плеснул в них светло-коричневой жидкости из большой бутылки и примостил ее неподалеку.

– Еще чего желаете? – спросил.

– Сгинь! – князь сделал жест рукой. – И не забудь сварить нам кофе. Подашь, когда закончим ужин.

Денщик исчез за дверью.

– По глотку для аппетита? – спросил Касаткин-Ростовской у гостя.

Николай кивнул и взял бокал.

– Приятно было познакомиться, Борис!

– Мне тоже, – князь кивнул и отпил из снифтера.

В следующие полчаса оба молча ели. Пища у варягов оказалась простой, но сытной: щи с говядиной, свиная отбивная с кашей и душистый, свежий хлеб.

Порции большие. Николай хоть не наелся до отвала, но голод утолил. Появившийся денщик принес кофейник, расставил перед ними чашки и унес посуду. Князь налил им кофе, Несвицкий пригубил из чашки.

– Гм! Арабика?

– Точно! – улыбнулся князь. – Я вижу, разбираетесь.

– Люблю хороший кофе. И сварен замечательно.

– Матвей умеет, – кивнул Касаткин-Ростовский. – Лишь за это и держу бездельника.