Книга 3 - Катаклизм

Нечего тешить себя беззаботным прошлым. Нужно быть здесь и сейчас и жить настоящим. Каким бы паршивым оно не казалось.

- Ни че се, Капрал! Да тебя на разговоры потянуло? – Манштайн был искренне удивлен. – Или, когда бубенцы подмерзают, все больше на откровения тянет?

Хэдрик хотел было подшутить над другом, мол откуда ему рыжей бесхребетной скотине знать, каково это когда мерзнут яйца. Но было не до шуток. Переход через горы отнимал больше сил и времени, чем ожидалось. Они прибудут на битву с опозданием и полностью вымотанные.

Если вообще успеют.

Генерал посмотрел на пики гор: чем ближе к вершинам, тем круче и тяжелее становилась тропа. Холод пробирал ступни. Порывистый ветер колыхал плащ.

- Проводника ко мне, - отрывисто приказал он.

Придется прибегнуть к более рискованному плану Б.

- Так значит ты говоришь места тут проклятые? – Хэдрик оглядел мрачные своды пещеры.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Холодная серая толща камня нависла над ними в угрюмом молчании. Лишь ветер по-прежнему завывал на улице.

- Так и есть милостивый сударь. Прокляты, не иначе! – их проводник – лысый крестьянин в потрепанной куртке выглядел напуганным. – Здесь давече горцы жили. Мы с ними торг вели. А после большой беды сгинули все они как один. Говорят духи здесь тепереча токо обитают, живых и не осталось вовсе. Не ходите в глубь. Души свои загубите.

- Неужто ты веришь в эти сказки про призраков? – Манштайн усмехнулся проводнику. – Живых надо бояться. Живых! Если мы проиграем, враг спалит вашу деревню, и у тебя не будет болеть башка о том, что не с кем торговаться.

Некому будет торг вести – понимаешь? Мужиков повесят, детей в плен. Баб поимеют и тоже в плен, а может и повесят. А может всех запрут в часовне да подожгут на потеху. Ну что скажешь? Пострашнее чем призраки будет а?

- Милостивые господа, может обойдется все. Может победят наши и горе отступит? – крестьянин заискивающие смотрел то на генерала, то на полковника. – Может все-таки поверху пойдем? Призраки ведь они…

- Нет, - отрезал Хэдрик и взглянул на Манштайна.

Рыжебородый вытащил нож из-за пазухи и приставил лезвие к горлу проводника, оскалив пожелтевшие зубы:

- Либо ты ведешь нас через пещеры, либо я перережу тебе глотку прямо здесь. Мы уйдем, а ты останешься подыхать. А потом, когда ты перестанешь корчиться, явятся твои любимые призраки и сожрут твою никчемную душонку.

- Но я, я, я не помню дороги. Последний раз я тут бывал лет шесть назад, - проводник затрясся.