Карты, деньги, два клинка. Том 1

Глазками стреляет. Наверное, я единственный в этом заведении, кто не стремится потискать ее за задницу. Вот и думает: «Непорядок. Исправлять надобно».

— Пока ничего.

Лицо мое скрывал капюшон черного плаща, но я был уверен, что потенциальный заказчик узнает меня и так. В конце концов, выглядел я подозрительно даже для этих мест. Люди из глубинки чужаков не любят. Вешать их любят без предъявления весомых аргументов.

Однако у меня и свои аргументы имелись. Два, висящих на поясе в ножнах. Я готов был пустить их в ход, если бы дело запахло жареным.

Сперва для того, чтобы припугнуть. Затем… как пойдет. Никогда не знаешь наверняка, что уготовано тебе судьбой. Я же предпочитал уготованного избегать, потому что чаще всего в нем было мало приятного.

Приложился к деревянной кружке губами и сделал глоток прохладного пива. Пойло еще то. Не умеют они тут, в глубинке, хорошее пиво варить. Выбирать, однако, не приходится. Пей, что наливают, чужак, и проваливай. Для местных и такое пойло — отрада. Временный способ уйти от проблем на службе, навязанной женушки и надоедливых деток.

Три глотка. Ему хватило три моих долгих глотка, чтобы присесть напротив меня. Выжидал, сомневался и всё же осмелился. Ну что ж, потолкуем.

— Вы? — задал он привычный вопрос.

Снова одно и то же. Да, пусть слава и бежала впереди меня, трудно было поверить, что глава «Юстициус» так молодо выглядит. Хотя я и сам недоумевал, что после пережитых авантюр, у меня всё еще не пробилась седина. Давно пора было.

Кивнул. Сделал еще глоток.

Ох, ну и пойло же… Заказчик ведь тоже не из местных проходимцев.

Он бы меня понял, закажи в этой таверне хоть что-нибудь. Но нет же, бережет желудок. И правильно. Каждому подольше хочется на этом свете задержаться. Кроме меня, видимо.

— Господин Даггер? — чуть тише добавил он, приподнявшись и нависнув над столом.

Вновь кивнул.

Он хотел знать наверняка, прежде чем раскрыть тонкости своего заказа. Дурно это попахивало, а от подобных вещей меня воротило еще сильнее, чем от местного пива.

Зато теперь я мог рассмотреть его лицо.

Ничем, впрочем, непримечательное. Разве что черты… совсем недеревенские они были, уж мне ли не знать. Ясные голубые глаза, прямой нос, острый подбородок. И бледная кожа. Бледная, как полотно. Я мог бы списать это на волнение, но нет. Настолько светлая кожа бывает лишь у двух типов людей: покойников и аристократов. Первый вариант готов был исключить, а значит, оставался лишь второй.

— Он самый, — поднял на него алые глаза, изогнув бровь.