Карты, деньги, два клинка. Том 1

Выходить на улицу во время Смещения небезопасно, — в назидание покачал он перед моим лицом указательным пальцем, — если не хочешь, чтобы тебе откусили задницу!

— Вообще-то, как видишь, я и сам могу о себе позаботиться, — кивнул на вернувшие прежний облик клинки, висящие в ножнах на поясе.

— И что ты ими сделаешь? — усмехнулся парень. — Поковыряешь своими зубочистками у монстров в зубах? Брось… такая себе затея.

Если бы он знал, на что способны эти «зубочистки» с десятками заточенных в себе душ, заткнулся бы сразу, но я тактично об этом умолчал.

В конце концов, сейчас я и впрямь не мог позволить себе биться в полную силу в отличие от наглого паренька.

— Я здесь не для того, чтобы жертвовать жизнью, — плавно перескочил я на другую тему, куда более важную. — Я здесь для того, чтобы спасать их. Марк Делецкий, — протянул я руку, — глава охотничьей организации «Юстициус».

— О-о-о, что-то новенькое! — расплылся в улыбке Лука, пожимая мне руку. — И кто же заплатил тебе за визит в Шимки?

— Пока что никто, но я в поиске платежеспособных клиентов…

***

Квартира семьи Степановых…

В то же время…

— А это… что такое? — подняла женщина прямоугольную картонку с пола.

— Э-э-э… Виталик?..

Муж подошел к ней, принимая белоснежную картонку из ее рук, перевернул.

— Кажется, визитка?.. — в недоумении уставился он на буквы, выведенные на плотном картоне витиеватым шрифтом. — Частная охотничья организация «Юстициус».

— Частная?

— «В любое время дня и ночи на страже вашего спокойствия»… Номер и электронная почта.

Это что еще за штучки?

Пара удивленно переглянулась.

***

— То есть, собираешься наживаться на бедах других людей? — задумчиво почесал паренек щеку. — А так, разве, можно было? Я вот уже который год, получается, волонтерствую. И, знаешь, ни капельки об этом не жалею… Марк Делецкий!

— Любая работа на благо общества стоит своей платы, — парировал я.

— Сказал бы сразу, что тебе не требуется моя помощь. Тогда я отправился бы к тем, кому она необходима.

И кто не в состоянии заплатить за нее, что немаловажно. Что ж, бывай! — отсалютовал он двумя пальцами и сорвался вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Смысл в его словах был, но период альтруизма в моей работе уже давно прошел. Не все люди оценят твое бескорыстие и не каждый из них готов расстаться с краюхой хлеба даже в обмен на жизнь, свою и своих близких.

Как бы там ни было, стоило продолжать.